— И единственный наследник своего брата… — с непонятным выражением добавил Хэммет.
Вайсгер-Холл, 25 июля 2002 года, 10:02
«Семейный музей» Вайсгсров располагался не в оседлавшем вершину холма причудливом здании, а неподалеку, на берегу озера.
— Давайте спустимся пешком, через лес, — предложил Дональд. — Напрямик это пять минут ходьбы, объезжать на машине дольше.
Молдер и Скалли возражать не стали.
Между величавыми, редко растущими соснами никакого подлеска не было — лишь усыпанная прошлогодней хвоей песчаная почва. Шишки поскрипывали под ногами. Озеро синело внизу, проглядывая между деревьев, — непривычно пустынное в этом месте, только вдали белел одинокий парус. Белка, совершенно не пугаясь людей, перебежала тропинку почти у них под ногами и проворно вскарабкалась на неохватную сосну. Провожая глазами мелькающий между ветвей комочек рыжего меха, Молдер подумал, что иные здешние деревья наверняка помнят время, когда Трэйклейн еще именовали (или все же не именовали?) Кандопосуиганом; Скалли, чуть не подвернув ногу на очередной шишке, подумала, что зря надела туфли на высоком каблуке…
Дональд Вайсгер оказался человеком открытым и разговорчивым. Чувство, не покидавшее Молдера в течение всего разговора с Вайсгером-старшим, — что собеседник говорит о «нефтяном бароне» и «монстре озера» гораздо меньше, чем знает, — в общении с младшим братом не возникало.
— Когда Джон вернулся из Вьетнама, — рассказывал по дороге Дональд, — это было похоже на чудесное воскрешение из мертвых. Отец обезумел радости — в самом прямом смысле слова. А я, пятилетний парнишка, оказался в странном положении — вся его родительская любовь и забота, сосредоточившаяся на мне после смерти матери, вдруг мгновенно переместилась на другого человека. Взрослого, чужого, незнакомого. Обо мне отец словно позабыл… Нет, у меня было все, что только может пожелать мальчика моего возраста, по… В общем, я рос несколько на отшибе от семьи и по-настоящему дружеские отношения с братом у меня завязались много позже. А тогда, в детстве и юности, я увлекся рыбалкой, подводным плаванием, охотой, — и не проявлял ни малейшего интереса к семейному бизнесу. Отцу, похоже, было все равно. Но Джон после его смерти сумел-таки повернуть мои увлечения, переросшие к тому времени в образ жизни, на пользу семейному делу. Теперь все, что связано с рыболовным туризмом на озере — в том числе и Биг-Трэйк, — моя сфера ответственности.
«Музей» оказался длинным, низким, похожим на ангар зданием, один конец которого, оборудованный воротами, уходил в озеро, — и Молдер с удивлением подумал, что там, очевидно, оборудовано нечто вроде дока для маломерных судов.
У дверей стоял открытый джип-«ранчер», на заднем сиденье лежали ласты, акваланг и сложенный гидрокостюм. Капли воды на снаряжении еще не успели зысохнуть.
Молдер вспомнил, что у Дональда, когда он зашел в кабинет брата, волосы были влажными. И спросил:
— Вы продолжаете заниматься подводным плаванием в озере? После всех происшествий с Биг-Трэйком?
— За много лет я привык к утренней прогулке под водой. Плаваю и летом, и даже зимой, подо льдом, — и не вижу причин отказываться от своей привычки. Тысячи и десятки тысяч людей каждый день заходят здесь в озеро, а странной смертью — доказанной, документально подтвержденной — погиб лишь один. Так что опасности тут не больше, чем при пересечении перекрестка на зеленый свет… Там тоже люди иногда гибнут под колесами.
Вайсгер-Холл, 25 июля 2002 года, 10:15
— Фантастика… Так вот он какой, Биг-Трэйк, — в голосе Скалли слышались нотки восхищения. — Совсем как живой…
Она провела рукой по чешуйчатому боку громадной рыбины, серебристо-блестящему, покрытому разноцветными пятнами. Чешуя, впрочем, была лишь изображена краской, как и пятна. Но филигранность работы изумляла.
От движения Скалли муляж слегка подался назад, и она поняла, что двадцатифутовый гигант весьма легок для своих размеров. Рядом, у стены ангара, лежали еще два экземпляра Биг-Трэйка, выглядевших братьями-близнецами первого.
— Моя разработка. Мы их называем «прыгунчиками», — с гордостью сказал Дональд Вайсгер. — Такая рыбка тихо и мирно лежит на дне, а небольшой баллон медленно, потихоньку, наполняет воздухом полость, занимающую большую часть ее объема. И в один прекрасный момент мой Трэйки устремляется к поверхности. Там, наверху, от изменения наружного давления открываются клапаны, воздух выходит в атмосферу, а псевдолосось ныряет обратно на дно. Несложные технические приспособления позволяют устанавливать несколько режимов — «прыгунчик» может просто всплыть, продемонстрировав на долю секунды свой бок, а может вертикально выброситься из воды — как говорят рыболовы, «сделать свечу».
В это время Молдер, отойдя в сторону от спутников, с интересом изучал другие экспонаты музея — тем не менее внимательно прислушиваясь к словам Дональда. Особенно Молдера заинтересовал подводный скутер, стоявший на деревянных подставках у другой стены. Сверху аппарат был выполнен тоже, естественно, в виде огромной рыбины — а управляющий им аквалангист должен был располагаться снизу, на манер пилота дельтаплана. Молдер дотошно обследовал скутер, даже засунул руку в отверстие водомета. Судя по оставшимся на пальцах легким следам ржавчины, аппарат не использовался очень давно… Молдер вздохнул и перешел к другим экспонатам.
— А зачем вам три «прыгунчика»? — спросила Скалли. — По-моему, хватило бы одного. Биг-Трэйк, мне кажется, не должен выпрыгивать из воды по десять раз на дню…
— Сезонная окраска, — пояснил Дональд. — Лососи меняют свой цвет в зависимости от времени года, а на озере хватает рыбаков, весьма в этом разбирающихся. О, у меня продумано всё, и… Осторожно, мистер Молдер!
Молдер замер с непонятной конструкцией в руках. Отдаленно она напоминала средних размеров отбойный молоток, почти весь покрытый гидроизоляцией, и с рабочей частью, установленной почему-то под прямым углом к инструменту. Торопливо подошедший Дональд забрал конструкцию у него из рук и объяснил:
— При неосторожном обращении эта штука запросто может оставить без пальцев. Кнопка пуска очень мягкая — чтобы легко нажать в перчатке гидрокостюма. Одно неосторожное движение, и…
Он коснулся очень большой, залитой резиной кнопки. Рабочая часть пришла в стремительное возвратно-поступательное движение.
— Аккумуляторы подсели с зимы, — недовольно сказал Дональд и убрал инструмент от греха подальше.
— А для чего предназначена эта штука? — полюбопытствовала Скалли.
— К Биг-Трэйку она не имеет ни малейшего отношения. Это электроледоруб для зимнего подводного плавания. Часто бывает, что подледные аквалангисты, не пользующиеся страховочным леером, теряют ориентировку. Впадают в панику и гибнут, израсходовав дыхательную смесь, — так и не найдя прорубь, через которую совершили погружение. А ледоруб позволяет чувствовать себя уверенней, им можно достаточно быстро вскрыть даже толстый лед над головой…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
