— Нет-нет, кузен! — сказал Гале пронзительным шепотом. — Так ты уже ничего не сможешь сделать. Они пошли открывать ворота. Примерно в лиге от города собрался большой отряд, и в назначенный час они будут здесь, чтобы схватить нашу цаплю. — Он перевел дух и порхнул к лестнице. — Идем! И помни, что павлин может поднять тревогу. Ох, Вильгельм, брат мой, пробил твой час!
Рауль выхватил свой меч, сталь свистнула по ножнам.
— Ты иди к герцогу, — сказал он, — а я сейчас оседлаю двух коней. Если же меня заметят, то я попытаюсь отвлечь их, а вы с герцогом будете пробиваться.
— Так. У герцога появился новый дурак, — съязвил Гале. — Что же останется на мою долю? Лошади-то привязаны за стенами крепости, придурок.
Рауль уставился на него.
— Хлебом клянусь, я действительно ничего не соображаю. Пока я стоял и размышлял, ты работал.
— Ты еще дитя, кузен Рауль. — И шут скользнул вверх по ступеням.
Юноша выхватил факел из гнезда и затопал следом. Из комнаты, где спал Ги, не слышалось ни звука. Посмотрев на темную дверь, Рауль в ярости оскалил зубы.
— Иуда будет мертв еще до того, как его головорезы кончат свою работу, — прошептал он. — Или, святым ликом Господним клянусь, мне не жить!
Он поднял меч, пламя осветило голубую сталь, на которой четко обозначились древние руны.
— Может ли шакал убить добычу льва? — С этими словами Гале отворил дверь в комнату герцога и вошел.
В свете факела они увидели Вильгельма, лежавшего на постели из шкур и подложившего руку под голову. Рауль осторожно прикрыл за собой дверь и поднял факел так, чтобы свет падал на лицо спящего. Герцог открыл глаза, помаргивая от внезапного пробуждения. Его взгляд упал на Гале, и Вильгельм мгновенно очнулся ото сна. Он приподнялся на постели, ожидая объяснений.
Гале шлепнул его по плечу своей погремушкой.
— Вставай, вставай, Вильгельм, или ты умрешь! — напыщенно и важно проговорил он. — Пресвятая Дева, до коих пор ты будешь спать? Враги вокруг вооружаются. Малыш, ты не уйдешь из Котантена живым, если они застанут тебя здесь.
Вильгельм сел, оттолкнув шута, и теперь глядел прямо на Рауля. Глаза его поблескивали в свете факела, в них не было и следа тревоги.
— Милорд, шут говорит правду. Те, кто хочет вашей гибели, собираются открыть ворота крепости, а всех ваших людей они усыпили, — горячась, проговорил Рауль. — Милорд, вставайте! Нельзя терять ни минуты!
Вильгельм отшвырнул шкуру, которой он был укрыт, и встал, одетый в рубашку и короткие штаны. Он начал натягивать длинные чулки.
— Вот как! — проговорил он с ноткой ликования в голосе.
У Рауля ком застрял в горле: вот человек, за которого можно умереть, именно об этом он мечтал в те далекие дни в Аркуре. Юноша схватил пояс для меча и почтительно застегнул его на талии герцога.
— Поторапливайся, братец, и следуй за шутом, — сказал Гале, открывая дверь. — Лошади уже готовы.
Вильгельм набросил на плечи мантию.
— До чего верные у меня подданные! — весело сказал он. — Ну, веди нас, шут!
— Это уж точно, верные — дурак и мальчишка твои защитники.
Гале прокрался к лестнице и стал спускаться. Вильгельм и Рауль следовали за ним. Когда они миновали последний поворот, факел осветил спящих крепким сном людей на полу зала. Юноша услышал, как герцог тихонько рассмеялся.
Луна уже поднялась, в окна кое-где прокрадывался ее бледный свет. Рауль бросил свой факел. Пробравшись мимо спящих, они очутились возле кухонной двери. Опоенные сонным зельем, люди спали, постанывая во сне, и опять Рауль услышал смех герцога.
Кухня оказалась пустой. Плетеная решетка была сорвана с одного из окон, и Гале молча кивнул на него.
Вильгельм ответно кивнул и выступил вперед, но Рауль опередил его.
— Позвольте мне первым, милорд, — попросил он, залезая на скамью под окном и перекидывая ногу через подоконник.
Здесь, позади дома, кажется, никого не было, только луна плыла в сапфировом небе. Рауль легко спрыгнул вниз и повернулся, чтобы помочь герцогу.
И Вильгельм в мгновение ока оказался рядом с Раулем, а за ним следом выпрыгнул и Гале. Шут приложил палец к губам и повел их вдоль стены, окружающей дом и внутренний двор, а затем вскарабкался на нее, цепляясь ногами за неровности грубой поверхности.
Спрыгнув по другую сторону стены, они оказались в тени зарослей густых деревьев, преходящих в лес, тянущийся до самых границ Валони. Пройдя немного между деревьями, они наткнулись на привязанных тут же лошадей — Мейлета, жеребца Вильгельма, и Версерея. Вильгельм взлетел в седло и, наклонившись, протянул руку шуту.
— Благодарю тебя, шут Гале, — сказал он. — Хорошенько спрячься, песик, и ищи меня в Фале.
Гале прижался губами к руке герцога.
— Боже тебя храни, братец! Прощай, ты слишком медлишь! — И он исчез в тени, а кони бок о бок двинулись вперед.
Луна освещала неровную дорогу, ведущую на юг. Мейлет, закусив удила, мчался впереди, следом летел Версерей. Стук их быстрых копыт громко отзывался в ушах Рауля. Так они и скакали под покровом спасительной темноты, удаляясь от крепости.
Сейчас, вблизи герцога, Рауль украдкой поглядывал на него, пытаясь рассмотреть лицо. В призрачном свете луны едва различался нос и очертания гордого подбородка, но юноше казалось, что он уловил блеск глаз под черными бровями. Герцог сидел в седле прямо, будто скакал для собственного развлечения, и Рауль, все еще дрожа от внутреннего возбуждения, восхищался его спокойствием. Тут Вильгельм повернулся к юноше, будто почувствовав, какие мысли мелькают в голове юноши, и сказал с легкой усмешкой:
— Рауль д'Аркур, подобное случалось со мной уже раньше.
— И вы никогда не испытывали страха, милорд? — выпалил юноша.
— Страха? Нет, — равнодушно покачал головой Вильгельм.
И они поскакали дальше сквозь ночь, плечом к плечу. Через некоторое время герцог пустил коня аллюром и прервал молчание:
— Кто открыл ворота, чтобы убийцы могли войти?
— Гримбальд, милорд, и шестеро его подручных.
Уголки рта герцога искривились в порыве гнева.
— Грязный предатель! Клянусь Господом, настанет час расплаты.
Рауль невольно вздрогнул, ощутив, сколько холодной ярости было в этом возгласе. Герцог оценивающе поглядел на рыцаря:
— Прогулка будет нелегкой. Я должен быть в Фале к утру. Твой конь выдержит?
— Да, милорд, — твердо ответил юноша. — Он вынесет столько же, сколько и ваш, — оглянулся на пустошь, которая осталась позади, — я не слышу погони, милорд.
— Будь уверен, они будут гнаться за мной изо всех сил, — усмехнулся Вильгельм. — Мой милый кузен постарается на этот раз не дать мне выскользнуть из рук.
