Сходство было настолько явным, что вахтерша сжалась в комок, бормоча в прострации о дождливой погоде и почему-то теплых носках.
Дима не успел прийти в себя, как они подъехали к милиции. Если бы Соловьев знал, что его ожидает, он костьми бы лег у входа, но не вошел и не поднялся в требуемую комнату. Во-первых, нет, во-вторых, было холодно, и где-то через полчаса он откровенно начал мерзнуть. И, во-первых, его вытянули на скучнейшее собрание, называвшееся инструктажем представителей добровольных дружин охраны общественного порядка.
Он не знал, что накануне, когда высший состав городской милиции и прочих силовых служб изображал из себя лекторов, из областного центра глава ОблУВД лично передал начальнику ГОВД распоряжение приступить сегодня же к формированию дружин содействия милиции, подчеркнув, что ветер дует со стороны МВД России, и если он не уложится в жесткие сроки, пусть пеняет на себя.
Полковник пенять не захотел, обругав себя за то, что не поддержал утром своего зама. У того мысли оказались сгруппированными в нужном направлении. Но ругайся — не ругайся, а выполнять указание надо. И вот перед ним сидели представители несуществующих дружин и внимали его речи. А начальнику было что рассказать. За долгий срок службы в милиции он набрал столько поучительных моментов, что мог не два часа — два месяца рассказывать, как надо поступать в тех или иных случаях нелегкой милицейской службы.
Рядом с ним со спокойным и доброжелательным лицом сидел Безматерных, в нужный момент кивком головы или возгласом одобряя высказывания оратора. В отличие от студента подполковник знал, что дело быстро не делается, а показуха и болтология — существенные элементы любого приличного учреждения. Сегодняшнее никому не нужное совещание он считал примерно таким же явлением, как беспрерывно льющий за окном весенний дождь. Ни начальника, ни господа бога убедить сменить репертуар он не мог и поэтому был непробиваем в своей невозмутимой вежливости и деловитости.
Замначальника выступил в конце совещания. Его речь, в отличие от предыдущей, касалась конкретных вещей. Присутствующие под диктовку записали сроки и примерные места формирования, фамилии работников милиции, которые становились кураторами их дружин, и от которых следовало ожидать указаний. Напоследок им выдали удостоверения, правда, без фотографий и потому действительных только при наличии иного документа, об их принадлежности к органам милиции. Самым существенным в нем было предоставление права носить холодное оружие. Какое, правда, не оговаривалось. Дима про себя усмехнулся промаху милиции. Однако в остальном все в порядке. После выступления в актовом зале он был невысокого мнения о Безматерных. И, как оказалось, напрасно.
После окончания совещания Дима, ворча про себя, что явиться следовало лишь на эти десять минут, решился подойти к подполковнику. Можно было, обрадовавшись туманному разрешению о ношении холодного оружия, ринуться на поиски топоров. Но не слишком ли они нахальны? Подполковник и его босс не министры, чтобы давать такие разрешения. Пришельцы — пришельцами, менты их вполне могут затаскать за превышение полномочий.
Безматерных беседовал с директором одного из городских предприятий, но, заметив терпеливо мающегося студента, поинтересовался, какого черта ему еще надо и почему он не бежит выполнять указания. Узнав, что дело не минутное, велел подождать, а потом, расставшись с директором, вошел в суть проблемы. Так родился их поход.
Они шли еще минут пятнадцать, пока не добрались до обширного склада, которому больше подходил статус сарая. На двери висел увесистый замок, замыкающий мощные металлические петли створок. Лучшим способом войти в помещение был выстрел по дверям из РПГ, а еще лучше взрыв грамм ста пластита, чтобы вместе с дверями снести полсарая.
Солидное препятствие смутило их вождя. Дима недоуменно посмотрел на замок, зачем-то подергал его, словно надеялся на то, что его просто повесили, не закрыв на ключ. Ему не повезло. Замок был надежен как рыцарский замок. А Безматерных обещал ему другое.
Подполковник, уловив затруднение студента, сделал несколько звонков, одобрительно на него поглядывая. Пока никто — ни сотрудники милиции, ни новоявленные дружинники — не задумался, а как, собственно, они собираются выполнять свой долг? С хулиганами и бандюгами проще — патронов и оружия пока хватало. А если на пути окажется пришелец? Как понял Безматерных из служебной, а затем и телевизионной информации огнестрельное оружие при появлении пришельцев выходило из строя. Штык-нож и приклад это, конечно, великая вещь… Вот поэтому Безматерных обзванивал пришедшие ему в голову городские организации, в которых могли находиться нужные не только студентам, но и остальным дружинникам, а то и, чего греха таить, самой милиции вещи. Если так пойдет дальше, в органах внутренних дел появятся подразделения копьеносцев и мечников. А еще лучше конница. Фантазия заиграла, Безматерных представил для начала причудливую картину омоновцев с топорами на улицах города.
Он фыркнул и положил перед Димой клочок бумаги с адресом.
— Это почти забытый склад пожарников, который они держат на всякий случай. Там на хранении ненужное им имущество, в том числе старые пожарные топоры едва ли не столетней давности. На дряхлых дверях висит маленький замок. Я и слышать не хочу ни о каких взломах, но чтобы к вечеру ваша команда максимально вооружилась. Ясно? Сейчас выпишу разрешение на ношение топоров и шагай.
Безматерных написал разрешение на форменном бланке и шлепнул печать. Получившаяся бумажка выглядела весьма странно. Он первым бы задержал ее владельца. Разрешение на ношение топора в целях самозащиты. Дожили!
Подивившись свободе взглядов мента на государственное имущество, Дима ответил, что все совершенно ясно. Теперь же, перед прочными дверями, его понимание ситуации изменилось. То ли мента кто подставил, то ли тот решил проверить студентов на предприимчивость, но факт оставался фактом — прорваться в сарай они не могли.
Володя, видя затруднение командира, мысленно покачал головой. Похоже, над Димой подшутили. Испытание, так сказать, на прочность. Уверенность, с которой тот шел к явно заброшенному складу, говорила о его убеждении в легком проникновении в него. А тут замок.
— Надо было хоть ножик взять, — глубокомысленно заметил Миша, мысленно уже возвращавшийся домой.
Дима, ощутивший скрытую критику его командирских действий, насупился и принялся оглядывать немалую дверь, почти ворота, в поисках слабых мест.
Володя пошел другим путем. Он неспешно двинулся в обход развалюхи, стараясь не слишком замочить брюки. Зеленые лопухи репейника, в изобилии выросшего вокруг склада, были в дождевой
