— Хочешь, поехали ко мне? — спросил почтальон.
А почему бы и нет! Можно мне Прокатиться В Пикапе? — осведомился Саф.
Остерегаться незнакомых людей это его ничуть не научило. В следующее воскресенье посмотреть на него приехала Луиза. Ди, моя двоюродная сестра, обычно привозившая ее, уехала отдыхать, а потому я отравилась за ней в Бристоль. Подъехав к коттеджу, мы вошли через заднюю дверь, чтобы плотно закрывать за собой все двери до гостиной.
К этому времени котенок и Шани стали друзьями навек. Ей очень не хватало Сесса, Сафра по натуре был абсолютно непрошибаемым, и они поладили гораздо быстрее всех кошек, каких мне довелось знавать. А потому я оставила их вместе в спальне. Для разминки у них была лестница и прихожая — дверь оттуда в гостиную я закрыла особенно плотно, чтобы оберечь еще целые безделушки. А теперь я распахнула ее со словами: «Вот он — Гроза!» И он вошел, не влетел стремглав, как котенок, готовый поразвлечься, но как Глава Дома, задрав хвостишко, точно личный штандарт, готовый величественно и непринужденно познакомиться со своей гостьей.
Шани нигде не было видно, но я не сомневалась, что она наверху на кровати разыгрывает свою любимую сцену — прячется под покрывало у стены на случай, если за ней явились похитители. Он, однако, размеренным шагом прошел посередине комнаты, точно августейшая особа — по красному ковру, прямо к Луизе. А она, прослезившись от умиления, опустилась на колени, чтобы потискать его.
— Ах ты, дусик! — сказала она.
Уже многие вставали на колени и называли его дусиком, не подозревая при этой первой встрече, каков он за кулисами. В свой первый день в коттедже он взобрался на бюро, цепляясь коготками за резьбу, смахнул на пол деревянного гарцующего коня, так что у того отломилась нога, и отправил туда же фарфоровую статуэтку бретонской пряхи, которая в результате лишилась головы. (Впрочем, голова была приклеена после того, как много лет назад отлетела, когда статуэтку атаковали котята Саджи. Но, имея дело с сиамами, к подобному привыкаешь очень быстро.) На второй день он покорил высокую резную спинку кресла, как будто бы восходившего к эпохе Стюартов и очень ценного, встал на ней, чтобы дотянуться до картины, которую тоже наметил для покорения, и вместе с картиной слетел на пол. А на третий день он свалился в рыбный прудик — верный знак, что он освоился. Со времен Соломона, который угодил в прудик, едва он был выкопан, в погоне за зайцем, все наши сиамские мальчики непременно в детстве сваливались в него. Чарльз выкопал его посередине двора между задней дверью и боковой калиткой, но, хотя я тут же напророчила, что в прудик постоянно будут вляпываться почтальон или молочник, по сей день бултыхались в него только сиамские коты. Обычно, когда гнались за чем-нибудь, и всего один-единственный раз. В дальнейшем они ловко его избегали.
Однако Сафра побывал в нем дважды. В первый раз случайно, когда гулял с Шани. Я полагаю, что случайно, не могла же она его подначить?
Но факт остается фактом: после утренней прогулки они под моим присмотром возвращались по садовой дорожке, прошли через двор, обогнули деревянный сарай, а за ним — каменный, где хранились дрова: он требовал обследования, чтобы установить, кто посетил двор ночью. Я знала, что среди ночных гостей бывали барсуки — я часто видела там следы барсуков, словно отпечатки детских ладошек.
И вот, зная, где кошки, я забежала в кухню привернуть газ под кастрюлькой с их крольчатиной и сразу же вернулась — чтобы увидеть Сафру посреди двора, больше всего смахивающего на утопшую крысу. Я догадалась, где он побывал, подошла проверить — и действительно, сбоку от прудика красовалось большое мокрое пятно, а вода все еще волновалась. Я поискала взглядом Шани. Она сидела у дровяного сарая, погруженная в размышления. Она Тут Ни При Чем, что бы это Ни Было, было написано на ее мордочке.
— Ну, больше ведь ты туда не свалишься? — сказала я, унося его на кухню и беря полотенце. Однако на следующий же день все повторилось, причем у меня на глазах. Он вышел из-за дровяного сарая и направился по диагонали к прудику. Вполне возможно, что в первый раз он окунулся случайно, но переплыл его, гребя лапками, точно ретривер. Не исключено, что его подбила Шани, но, когда я ее увидела, она вновь сидела с невиннейшим видом у сарая, погруженная в задумчивость. А заметив его, изумилась. Где это он побывал? Ну на секунду его нельзя оставить одного! И я, на случай, что прыгнул он в прудик нарочно (исходя из предпосылки, что котенок-пират обязан плавать), отыскала сетку, которой мы когда-то накрывали прудик, чтобы пролетающие цапли не могли покуситься на рыбок, и водрузила ее на место. Гроза, обнаружив, что этот выход для его энергии закрыт, обратился мыслями к более высоким предметам.
И принялся вне дома залезать на все, что оказывалось рядом. На деревья, на столбы калитки, а один раз так и на миссис Бинни. Она все еще порой приходила взглянуть что и как, хотя после благословенного появления на сцене мистера Тутинга гораздо-гораздо реже, а потому раньше Сафру не видела. Я захватила его с собой к калитке и подняла, чтобы познакомить с ней, но чуть его взгляд упал на ее замечательную прическу, как он вскарабкался к ней на плечо, оттуда перебрался на голову, воссел на макушке и запустил лапку в фиолетовые локоны.
— Какой нахальный! — сказала миссис Бинни, что в ее устах звучало почти комплиментом, а когда я выпутала Грозу из ее волос, она его погладила.
Он начал снаружи забираться на сетку кошачьей вольеры, а высоты в ней было добрых шесть футов, и стояла она на пригорке, да еще на насыпи. А он взлетал наверх и принимался бегать как безумный по проволочному верху. Само по себе — ничего страшного, я же всегда была рядом, чтобы снять его с крутой крыши кошачьего домика, когда ему эта забава приедалась. Но затем настал день, когда они с Шани устроились следить за мышиной норкой в каменной ограде в дальнем конце сада, а я метнулась вынуть что-то из духовки (мне все время приходилось улучать моменты, когда они, на мой взгляд, были чем-то поглощены). А когда я выскочила из кухни, они исчезли.
Я позвала. Никакого результата. Я подула в старый скаутский свисток Чарльза, который держала в кармане именно для таких случаев, давным-давно обнаружив, что Шани, всегда ожидавшая появления похитителей, при этом звуке молнией вылетала откуда бы то ни было и убегала в коттедж. Но теперь она не появилась. Лужайка — а уже почти смерклось — была пустынной и безмолвной. И я снова бросилась в дом за последним средством — жестянкой с кошачьими галетами, которые для них были ключом к райскому блаженству, — и побежала по садовой дорожке, призывно дребезжа. Словно по волшебству Шани возникла откуда-то из-за коттеджа и юркнула в дверь, и Сафра тоже мелькнул в поле моего зрения. Но не на уровне земли, а по верху вольеры и, чтобы добраться до галет раньше Шани, пронесся у меня над головой, над дорожкой и плюхнулся на лужайку по ту ее сторону.
