Лайонел Янг страшно завидовал мне, но в этой зависти не было ни капли злобы. Я была для него не чудовищем, не уродом, не опасным мутантом, которого следует изолировать от общества или, на худой конец, стерилизовать. Прежде всего он видел во мне человека, молодую двадцатишестилетнюю женщину, обладающую исключительными, невероятными способностями, но ещё не нашедшую им достойного применения. И он искренне хотел помочь мне — впрочем, не без выгоды для себя…
Удовлетворившись осмотром констант, я перешла к текущим мыслям. Кое-что я отмела сразу — у всех без исключения мужчин, старых и молодых, женатых и холостых, моя внешность (осмелюсь утверждать, более чем просто привлекательная) вызывала вполне однозначную реакцию на уровне чистых рефлексов, и я давно научилась это игнорировать. В общем мысленном потоке я выделила две главные составляющие: мысли по существу дела с примесью нетерпеливого ожидания («Когда же она, чёрт побери, заговорит?») и беспорядочный каскад воспоминаний, приправленных сильным смущением и боязнью, что я эти воспоминания прочту. Последнее меня немного позабавило: во-первых, он сам выдавал мне свои сокровенные тайны и, понимая это, всё же не в силах был остановиться; а во-вторых, все его ошибки, проступки и грешки казались такими невинными по сравнению с той грязью, которую мне довелось повидать на своём веку, что, будь это в моей власти, я бы без колебаний наградила его нимбом и крылышками.
Впрочем, ладно, эмоции в сторону. Посмотрим, что он хочет мне предложить.
Так, понятно. Дело и впрямь серьёзное, галактического масштаба. И отнюдь не криминальное, а скорее военно-политическое, что в общем-то довольно странно для Интерпола. Терра-Сицилия, Корпус, сицилианские Семьи, Микеле Трапани, Фабио Сантини, Ева Монтанари… А вот это плохо, очень плохо. Мне совсем не улыбалось возобновлять своё знакомство с Евой, тем более при таких обстоятельствах. Впрочем, я не собиралась с ходу отвергать предложение Лайонела только из-за Евы, но и использовать нашу былую дружбу в расследовании я не хотела…
— Мне одно непонятно, — наконец произнесла я. — С какой стати Интерпол занялся этим делом? Ведь политические заговоры, насколько я понимаю, не в вашей компетенции.
Братья обменялись быстрыми взглядами. Прежде чем Лайонел начал отвечать, я уже прочла в его мыслях чётко сформулированный ответ, но решила не перебивать.
— Так-то оно так, мисс, и если бы речь шла о попытке государственного переворота на какой-нибудь другой планете, мы бы не стали вмешиваться. Однако проблема в том, что правящая на Терре-Сицилии олигархия, называемая Семьями, в самой своей основе криминальна. Эта планета была заселена ещё во времена первой волны освоения Галактики, а одним из главных инвесторов её колонизации выступала сицилийская мафия — к вашему сведению, именно на земном острове Сицилия итальянское слово mafia, изначально переводившееся с итальянского просто как «семья», приобрело тот смыл, который мы вкладываем в него сейчас. Впоследствии Семьи прибрали к своим рукам всю гражданскую власть на Терре-Сицилии и превратились во внешне респектабельный правящий класс, но по организационной структуре, идеологии, традициям, взаимоотношениям между их членами они так и остались мафиозными кланами. У нас есть сведения, что некоторые из Семей до сих пор участвуют в незаконном межпланетном бизнесе, в первую очередь это касается наркоторговли и контрабанды оружия. Вывести их на чистую воду практически невозможно, ведь они располагают самой надёжной в мире «крышей» — собственным государством.
Я покачала головой:
— Лично у меня Терра-Сицилия всегда ассоциировалась с Сицилианским Экспедиционным Корпусом и Протекторатом. Почему-то мне казалось, что Корпус главенствует в своём симбиозе с Семьями.
— На международной арене так оно и есть, — заметил Генри Янг. — Но во внутренних делах планеты доминируют Семьи. Своего рода разделение труда. Это вообще беспрецедентный в истории случай, когда две такие разные политические и морально-этические системы мирно сосуществуют в рамках одного интегрированного общества. Семьи обеспечивают Корпусу надёжный тыл и, кроме того, выполняют функции социального фильтра, который активно вбирает в себя потенциальных коррупционеров, беспринципных карьеристов, скрытых психопатов, патологических насильников и прочую мразь всех мастей и оттенков, оставляя в распоряжение военных человеческий материал с нравственным уровнем выше среднего. Три столетия назад СЭК был создан сицилианскими Семьями в качестве инструмента проведения агрессивной межзвёздной политики, но в результате последовавшей за тем гражданской войны между кланами, вошедшей в историю планеты под названием Больших Разборок, Корпус обрёл самостоятельность и с тех пор не подчиняется никому, кроме своего Генерального Штаба. Со временем СЭК, сохраняя своё прежнее, неадекватное нынешним реалиям название, превратился в одну из мощнейших военных машин Галактики, а для сицилианских Семей стал сильным сдерживающим фактором, надёжным противовесом их криминальной природе, и во многом благодаря ему Терра-Сицилия не превратилась в один огромный бандитский притон.
— Поэтому, — подытожил Лайонел, — нас не может не беспокоить перспектива сговора некоторых представителей высшего руководства СЭК с одной из Семей. Утрата Корпусом своей самостоятельности приведёт к неизбежному распаду Протектората, а это повлечёт за собой новый передел сфер влияния между галактическими преступными группировками. Короче говоря, начнётся кровавая криминальная война в масштабах всей Ойкумены.
— Теперь ясно, — сказала я. — И мне это тоже не нравится. Я склоняюсь к тому, чтобы принять ваше предложение и помочь вам в расследовании. Однако идея использовать в этих целях моё знакомство с Евой Монтанари не кажется мне удачной.
— Почему? Что-то личное?
— В некотором роде да. Как вам известно, я познакомилась с Евой года три назад на курортной планете Эль-Парайсо, где она отдыхала перед своей учёбой в университете. Мы с ней даже подружились, но потом, если можно так выразиться, раздружились и расстались далеко не в лучших отношениях. Просто не сошлись характерами. — Я сделала короткую паузу, почувствовав в мыслях Янга-старшего разочарование. — Так что ваши надежды на то, что благодаря знакомству с Евой я буду вхожа в дом её дяди, дона Трапани, были напрасны.
— Это плохо, — задумчиво произнёс Лайонел. — И хуже всего то, что при таких обстоятельствах любые ваши попытки проникнуть в Семью Трапани, минуя Еву Монтанари, будут выглядеть крайне подозрительно. Гм. А вы не могли бы… ну, реанимировать вашу дружбу?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
