– Не за что. Захотите в страшный и тёмный подвал – я к вашим услугам.
Говорить, не видя собеседника, было чудовищно неуютно. Я с досадой огляделась, но книжный шкаф за моей спиной закрывал обзор. Я видела лишь тёмный сад за окном да тени от ламп. Тени…
Я замерла, глядя на неестественно длинную тень сидящего мужчины, отражённую на стене через половину комнаты.
– А я вас вижу, – произнесла я. – Вы сидите, и у вас есть руки. И ноги. И голова, хотя вот насчёт неё я бы не была так уверена.
– Поверьте, в существовании вашей головы я уверен ещё меньше, – хмыкнул муж. – Особенно после столь ярких образов обнажённых девиц, выплывших из ниоткуда. Вы уверены, что не вычитали этот пассаж в любовном романе?
– А вот нет, – не без ехидства отозвалась я, закрывая книгу. – Я только что переводила с циртского легенду о любви. Знаете, любовь – это такое чувство, которое некоторым заносчивым лордам недоступно, поэтому они похищают девушек, швыряют их в экипаж, а сами прячутся от них по тёмным углам, потому что сказать им нечего.
– О, вы найдёте, что мне есть что вам сказать, – опасным тоном произнёс лорд. – Но сейчас мне куда интереснее то, что сказали вы. Забудьте о любви. Вы переводили с циртского? Вы хорошо знаете этот язык?
– Очень хорошо.
– А другие языки? Аккарский?
– Так же хорошо, как родной. Устно – чуть хуже, но…
– Хм.
В библиотеке наступило молчание. Лишь потрескивал огонь в камине; я так и не заметила, когда его зажгли.
– Я оставлю вам текст, – наконец произнёс лорд Таннис. – Это последние новшества в аккарском законодательстве. Мне нужен будет готовый перевод послезавтра утром. Лучше бы завтра… но это может подождать.
Я присвистнула.
– То есть я теперь ещё и бесплатная переводчица?
– Считайте это вашим испытательным сроком. Вам ведь нужна свобода? – иронии в голосе моего супруга было столько, что её можно было черпать ведром. – Наличные деньги – первый шаг к этой свободе.
Он помолчал.
– Впрочем, быть может, я ошибся и вы предпочли бы продолжить свои прогулки по магазинам вместе с тётушкой. Тогда, конечно, предлагать вам применить полученные в пансионе знания было бы глупостью.
Вопрос повис в воздухе. Я вдруг вспомнила отца, который тоже когда-то выбирал между карьерой и беззаботной жизнью – и выбрал второе.
А теперь выбирала я.
– Нет, – быстро сказала я. – Если это работа, настоящая работа, я берусь за неё.
Длинная тень, нависающая над противоположной стеной, качнулась.
– Отлично. А теперь, – голос стал резче, – я хотел бы знать, какую из моих предполагаемых любовниц вы видели.
– Не скажу.
– Это была не просьба, миледи.
– Именно поэтому и не скажу! – Я резко встала и вцепилась в спинку кресла. – Какого чёрта! Раз уж вы предлагаете мне работу, относитесь ко мне с уважением, чёрт подери! Разве так сложно вспомнить слово «пожалуйста»?
– Несложно, – проронил голос. – Но вы очень уж разгорячились. Видимо, эта встреча хорошо вам запомнилась.
Я развернулась к книжному шкафу. Сейчас мне очень хотелось обогнуть его и как следует встряхнуть своего супруга за грудки.
– Больше всего меня изумляет, как вы можете требовать её имя! Требовать! Может быть, вам напомнить, что такое вежливость, милорд? Показать, как выглядит смиренная просьба? С радостью! «Пожалуйста, не лезьте под одеяло к Майе Хмаль: вдруг там уже лежит ещё кто-нибудь!»
Наступило зловещее молчание. Такое мрачное, какое только может быть в закрытой библиотеке поздно ночью, где мне никто не придёт на помощь.
На всякий случай я огляделась в поисках чего-нибудь тяжёлого. Увы, рядом со мной не было ничего подобного, а кресло мне было просто не поднять.
– Значит, Майя Хмаль, – задумчиво произнёс голос. – Право, я должен быть благодарен ей за эту вашу встречу: ваше сегодняшнее платье куда элегантнее вчерашнего. Пытались утереть ей нос?
– Вы должны быть благодарны, что я не пыталась этот нос разбить, – буркнула я. – А вы даже не пытаетесь ничего отрицать!
– С чего бы?
Я замерла.
– То есть это правда, – почти шёпотом сказала я. – Я сегодня встречалась с вашей возлюбленной, за которой вы беспардонно ухаживаете, а может, и спите с ней. И она нагло сообщила мне, что приглашает моего мужа на какой-то там ежегодный бал в аккарское торговое представительство, а мне предлагается побыть девчонкой на побегушках и передать вам её слова!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– На этот бал не отправитесь ни вы, ни я, – голос лорда стал ледяным. – Аккарцы, прибывшие в страну этой весной, – лживые и трусливые мерзавцы, и шестнадцать лет назад мы должны были запереть за ними дверь.
– И это говорит дипломат?
– Говорит при своей жене, которая должна быть нема как рыба, если её об этом спросят, – последовал холодный ответ. – Я сделал всё, чтобы аккарцы не вернулись в прежнем составе, но Хмаль предложил слишком щедрые льготные квоты на масло, чтобы кабинет министров просто послал его к чертям.
– Шестнадцать лет назад, – пробормотала я. – Их выгнали шестнадцать лет назад… Звучит очень знакомо. Майя упоминала какой-то инцидент шестнадцать лет назад, что-то незначительное…
Наступила пауза.
– Незначительное? – очень спокойно спросил мой муж. – Я ожидал, что к гибели моих родителей вы отнесётесь иначе.
Я захлопнула ладонью рот. Чёрт, ведь экипаж лорда Танниса-старшего и его жены перевернулся, когда моему мужу было всего девятнадцать! Шестнадцать лет назад!
Шкаф, стоящий между нами, вдруг показался непробиваемой стеной. А тень на стене – невообразимо тёмной и холодной.
– Ох, чёрт, – выдохнула я. – Простите.
– Не стоит извиняться, если вы не чувствуете раскаяния, – голосом лорда Танниса можно было замораживать лёд. – Я уже понял, что их убийство вам безразлично.
– Но это же был несчастный случай, – севшим голосом сказала я.
– Это не был несчастный случай. Кабинет министров решил не предавать это огласке по моей просьбе, но улики были налицо.
– Зачем? – прошептала я. – Почему их хотели убить? Это были аккарцы?
– Сначала я думал, что это месть за то, что отец расследовал их махинации. Аккарцы пытались подкупить его людей, навязать невыгодные контракты с помощью тонкого шантажа – их выслали бы уже за одно это. Но настоящая причина была другой.
Последние слова прозвучали глухо.
– Какой? – быстро спросила я.
– Это, – резко ответил он, – вас не касается.
Я бесшумно вздохнула. А чего я ожидала? Полной откровенности?
– А Хмаль хоть как-то был в этом замешан?
– Нет, разумеется. Иначе ему не разрешили бы вернуться в Файерн. В подкупе Хмаля тоже не обвинили – его счастье. Ему крайне невыгодно быть пойманным на взятке: как торговый представитель Аккары, он должен сохранять прозрачную финансовую репутацию, иначе его вышвырнут вон и его карьера окончится. Но ни доверять ему, ни встречаться с ним я не буду.
– А с его дочерью, значит, будете? – ядовито поинтересовалась я.
– Я уже говорил, что это не ваше дело?
Пламя в камине тем временем начало гаснуть, и я в своём лёгком платье поёжилась от ночной прохлады, идущей из открытого окна.
– Что за книгу вы читали? – вдруг спросил мой муж.
– А это важно?
– Для меня – да.
Я вздохнула. Из окна дуло всё сильнее.
– Я собираюсь пересечь комнату, чтобы закрыть окно, – произнесла я. – Обещаю, я не буду смотреть в вашу сторону.
Короткая пауза.
– Хорошо. Идите.
Я быстро пересекла библиотеку поперёк. Краем глаза я видела, что вся левая часть библиотеки была погружена в темноту, а лампы потушены. На мгновение мне сделалось жаль моего мужа, но лишь на мгновение. Он фактически купил меня, чтобы сделать своей наложницей, и ни словом не дал мне понять, что моё тело для него неприкосновенно, пока я не позволю ему меня обнять. Напротив, он сделал всё, чтобы доказать мне обратное.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
«Поверьте, вы недолго будете наслаждаться этой привилегией».
Я остановилась возле закрытого окна. Моё отражение в тёмно-винном платье задумчиво смотрело на меня. Распущенные волосы казались огненными в свете пламени камина.
