три раза и края скрепила каплей воска и отпечатком перстня. Положила конверт в резную коробочку с чем-то поблескивающим внутри, перетянула все льняной веревкой и завязала аккуратный бант.
— Тебе нужно отправиться в Мурривель и…
— Нет, — резко перебил ее Эскель, качнув головой. — Ни под каким предлогом туда не поеду.
— Если чародейка выражает просьбу, то ты… — она ткнула пальцем в его грудь, попав как раз в вырез рубахи, — ты, ведьмак, должен с благоговением ее выслушать и незамедлительно исполнить.
— Вот именно, что я — ведьмак, а не мальчик на побегушках, — он только хотел схватить ее запястье и отвести в сторону, но не успел.
Кейра резко и хлестко ударила его руку своей и ткнула пальцем в лицо. Нахмурила брови, недобро блеснула глазами, а шкаф за спиной Эскеля угрожающе заскрипел.
— Я повторю свою просьбу еще раз, а ты не вздумаешь мне перечить, — с трудом придавая своему голосу спокойствие, она пробежалась глазами по хмурому лицу. — Ты отправишься в Мурривель и отправишь вот эту посылку на остров Коломница что в озере Моречко. В Велен.
— Почему не телепортируешь ее?
— Потому, что нужно нечто более традиционное для такого чародея как Александэр. Он не любит все эти магические штуки и предпочитает твердую бумагу с едва подсохшими чернилами, доставленную холопом, нежели бабочки, птички и прочую дребедень.
Ведьмак выдохнул, понял, что спорить и тем более перечить этой особе бесполезно. Потому взял в руки посылку и скривился от резкого запаха духов. Может быть, вообще и не придется заезжать в город, а только в предместье?
— Умница, — натянуто улыбнулась чародейка. — Вот деньги, — она метнулась к трюмо и, подхватив кошель битком набитый кронами, бросила в Эскеля.
Тот, как и ожидалось, поймал. Ощупал, понял, что сумма там приличная, и все же решил поинтересоваться:
— В такое время, кто захочет отправляться в Велен? Сегодня-завтра ведь там будет полный кошмар. Уже возле Оксенфурта толпы беженцев. Что уж говорить о западной части провинции.
— Есть один купец. Он завтра утром выезжает во Вроницы. Говорят, там неплохо может пойти торговля, потому у тебя нет времени. И если все пойдет, как я планирую, то дней через пять-семь мы покинем это захолустье. Как раз я успею кое-чему обучить Фредерику и подготовиться к визиту, как бы выразиться? друга.
Устроившись у трюмо, Кейра оперлась о него бедрами и взглянула на свое отражение. Провела руками по щекам, повернула лицо вправо, затем влево и потянулась за гребнем.
— Где мне его искать?
— В «Когтистой лапке».
— Что?
— В корчме, что в предместье находится. «Когтистая лапка».
— Понял, — зачем-то кивнул Эскель, внутренне ликуя, что все же в город заходить ему нет нужды.
Но чародейка на него совершенно не смотрела. Она уже чесала гребнем свои длинные светлые волосы и задумчиво рассматривала себя в зеркале. Он осмотрел Кейру с особым вниманием и не понял, то ли ему показалось, то ли от чародейки и впрямь идет легкий флер романтичности и некоего предвкушения. Кто такой этот Александэр и почему он так не любит магические сообщения, ведьмак знать не хотел, да и незачем это ему. Потому, сжав в одной руке кошель, а в другой повертев коробочку, он вышел из комнаты, тут же встречая встревоженный взгляд Фредерики. Она уже почитывала какой-то свиток, но как услышала шаги, то сразу отвлеклась и уставилась своими зелеными блестящими глазами. Эскеля от такого взгляда незамедлительно пробрало, но он улыбнулся и, подойдя поближе, перебросил кошель в другую руку, а свободную положил на плечо травницы.
— Я отлучусь на час. Может, больше. В Мурривель съезжу.
— Все хорошо?
— Да. Может… — он почесал в затылке, неловко взглянув на стол. — Может, тебе что-нибудь привезти? Ягоды в сахаре или пироги? Все равно я буду в корчме, так что…
— Не думаю, что мне можно есть ягоды или пироги, — она грустно улыбнулась. — Но очень хочется.
— Я что-нибудь придумаю. Может быть, найду немного малины или что-то такое, что тебе сейчас можно.
— Тогда разве что воду и мед.
— Могу привезти мед. Белый.
— Белый мед?
— Да. Он не то чтобы совсем белый… Скорее светло-желтый, но очень вкусный. Из акации или липы, вроде бы, — Эскель улыбнулся и осторожно огладил большим пальцем плечо Деры.
Та, все еще не привыкшая к таким проявлениям нежности или чему бы то ни было, немного напряглась. Он всегда норовил к ней прикоснуться. При малейшем удобном случае. Все началось именно в той корчме. Когда они напились и плясали всю ночь, а внезапно появившаяся хворь все только усугубила. Да и чего греха таить, она первая начала все эти поползновения. То по щеке проведет, то ссадины обработает, то в танце удумает жаться, то во сне. Не мудрено, что ведьмак быстро смекнул, что к чему и начал потихоньку, ненавязчиво, но сокращать дистанцию. С одной стороны, было интересно, как долго он будет делать эти маленькие шажки, но с другой — а была ли она готова к чему-то большему, чем обычные прикосновения? Скорее всего, нет. Не здесь и не сейчас уж точно.
— Тогда привези мне мед. Никогда такой не пробовала.
Он кивнул и улыбнулся как всегда. Хотел еще конечно поцеловать хотя бы в висок или макушку, но не стал. Хватит и того, что он натворил несколько дней назад. Лучше придерживаться прежней тактики — ждать, пока она сама сделает первый шаг. Ну или хотя бы намек какой даст. Тут лишь бы не проглядеть его. Немного помялся и вышел. А в комнату, тем временем, вошла Кейра, неся в руках ворох свитков.
— Ну что же, давай посмотрим, какие у меня есть ритуалы и что из этого можно опробовать. И не смотри на меня так. Я приверженец практики, а не нудной теории.
Комментарий к Часть 4. Введение в магическое ремесло
Бечено
Часть 5. У приговоренного к повешению не спрашивают размер воротника
Много ведьмак решил не брать. Меч стальной, на всякий случай, сумку перебросил через плечо и куртку. Василек, конечно, седлу не обрадовался. Ржал, гарцевал и трусил башкой ровно до тех пор, пока мужчина не пригрозил ему знаком. Тот, на удивление, все понял и поутих. А когда Эскель с трудом влетел в седло, то понял, что оседлая жизнь и на него влияет очень негативно. По приезду лучше будет не Деру стеречь, а мечом помахать, а то так и навыки свои можно растерять и жиром обрасти. Пока, конечно, штаны сходились, и рубаха висела по бокам, но с таким расслаблением это
