— Прости, — тихо сказал Майкл. Его голос был полон раскаяния.
Я держала его за руку — она была теплой.
— За что? Ощущения непривычные, но ничего страшного я в этом не вижу.
В целом. Когда у тебя все тело накаляется, как электропровод, от контакта с парнем, с которым ты только что познакомилась, это не менее странно, чем встречи с мертвецами. Но зато куда приятнее.
— Не за то, что… дотронулся до тебя. А за эту ситуацию с рябью. Очень жаль, что тебе пришлось разбираться с этим самой.
— Спасибо, но я привыкла к самостоятельности. — Осторожно высвободив руку, я сделала шаг назад, медленно, так, как была не совсем уверена, что ноги не подогнутся и я не упаду.
— Не забывай, что моя задача — помогать тебе. — Майкл опустил руку. — И я собираюсь быть рядом, пока ты не попросишь меня уйти.
Или пока мой брат не перестанет ему платить.
— Мне, наверное, — я показала на свою дверь, — пора. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Проводив Майкла взглядом, я взялась за дверную ручку, стараясь не упасть, и почувствовала, как связующая нас нить дотянулась уже до входной двери.
Открыв дверь ключом, подходившим ко всем замкам, я положила его на холодный мраморный стол на кухне.
Я собиралась быстренько принять душ, чтобы смыть блестки с рук и груди, но теплая вода и тишина соблазнили меня. Я долго пробыла в ванной. Вышла вся розовая и со сморщенными пальцами. Я надела пижаму, откинула одеяло и провела рукой по белоснежным простыням — ткань была плотной и очень приятной на ощупь.
Потом я посмотрела на фотографии, стоявшие на тумбочке. На одной из них были Томас с Дрю, загорелые и улыбающиеся, а на другой — я сама. С пустым, отсутствующим взглядом. Это мы все вместе ездили куда-то отдыхать после смерти родителей: брат хотел, чтобы я отвлеклась от грустных мыслей. Мы много путешествовали, от Диснейленда до Багамских островов, но мне это не помогало.
Еще на одном снимке были наши родители, запечатленные в их последнее Рождество. Я взяла тяжелую серебряную рамку и вгляделась в знакомые лица — родителей я больше никогда не увижу, разве что в качестве ряби. Даже не знаю, боялась я этого или хотела.
Сегодняшний разговор погрузил меня в прошлое. Время наложило швы на огромную рану в душе, образовавшуюся после смерти родителей, но, затронув эту тему с Майклом, я ее снова разбередила. Взгляд на фотографию — и рана начала кровоточить.
Я еще никогда ни с кем не была так откровенна, как сегодня с Майклом. С ним я чувствовала себя в безопасности и могла быть самой собой — несчастной, встревоженной, неполноценной, хотя он сам представлял собой полную мне противоположность. Цельный, без изъянов, совершенный.
И абсолютно недоступный.
Я снова посмотрела на фотографию, погладила мамино лицо и подумала, что, если бы она сейчас была жива, я пришла бы к ней в комнату, свернулась калачиком у нее на кровати и попросила у нее совета.
Но вместо этого я легла в свою постель, выключила ночник и прижала фотографию к сердцу.
Прямо перед тем, как я заснула, мне показалось, что в комнате кто-то есть, но я была уже настолько охвачена дремой, что не могла отличить сон от реальности. Я совсем не понимала, ради чего за меня волноваться человеку, который давным-давно умер.
Но Джек, севший у меня в ногах, смотрел на меня с большим участием.
Я моргнула, и он исчез.
Глава девятая
Проснувшись на следующее утро, я почувствовала себя совершенно беззащитной, как будто я почему-то осталась без своей привычной брони. Пропал сарказм, защищавший меня и делавший мое существование комфортным. Мне хотелось любым путем справиться с тем, что я узнала за недавнее время. Что мне нужно, так это спарринг с Томасом. Это надежный способ привести себя в чувства. Препираться с ним — это все равно что размахивать нунчаками, и я наверняка снова стану самой собой.
Брат сидел за кухонным столом, закинув на плечо шелковый галстук, и спокойно завтракал. Сколько я себя помню, по утрам он всегда ел одно и то же: рисовые хлопья с фруктовым вкусом. В кухне стоял сладкий запах, тело Томаса насыщалось красителями и консервантами. Хороший повод начать свою игру.
— Здоровый завтрак солидного предпринимателя вдохновляет. — Я направилась к брату: хотелось опустить его галстук в чашку. — Будущее экономики нашего городка зависит от того, не понизится ли у тебя сахар в крови, прежде чем ты успеешь слопать свои хохошечки и юхушечки.
Рука Томаса метнулась и схватила меня за запястье — добраться до его галстука я не успела.
— Доброе утро, сестренка. Надеюсь, мы сердимся не из-за того, что нас на ночь не поцеловали?
Чтобы позлить брата, я взъерошила его ухоженные светлые волосы:
— А откуда ты знаешь, поцеловали меня или нет?
— У нас тут отличная система наблюдения. Охранники, камеры, разные программы установлены… — Томас повернул меня к себе лицом. — Чтобы я был уверен в том, что не случится того, чего не должно случиться. Ваши отношения должны оставаться строго профессиональными.
— Ты за нами следишь? Войны хочешь? — спросила я, выдергивая руку. Чашка с хлопьями стояла так близко, что чуть не стала орудием убийства. — Чего страшного, если мы сбежим в Вегас и поженимся — тебе же главное, чтобы он помог мне стать «нормальной», так?
— У нас с Майклом уговор. Никаких отношений между работником и клиентом. Я его нанял, и я хочу, чтобы он делал дело. Все вполне серьезно, Эм.
У меня задергалась верхняя губа, и я чуть не расплакалась. Что со мной не так? Я планировала излить весь свой негатив на Томаса, но его спасла вбежавшая в кухню Дрю — она чем-то размахивала и кричала.
Брат подскочил со стула, забыв о своих хлопьях, и схватил жену на руки. Она плакала и смеялась, и я не поняла ни слова из их разговора.
— Томас, отпусти!
Крепко чмокнув мужа, Дрю принялась извиваться, пока он аккуратненько не поставил ее на пол. Наконец я поняла, что было у нее в руке.
Тест на беременность.
Когда до меня дошло, меня охватили разнообразные чувства. Благодарность судьбе, поскольку я знала, как давно они этого хотели. Радость — ведь это было наиболее желанное пополнение семейства из всех возможных. И наконец, почти никогда не оставляющее меня беспокойство — где же буду жить я, когда у них появится свой ребенок?
Наверное, Дрю заметила мое волнение и крепко обняла меня:
— Не беспокойся! Мы как раз поэтому и не спешили сдавать третий лофт — на случай, если самим понадобится больше места. Хотя мы и боялись очередного разочарования — мы ведь ждем этого уже несколько лет, но все же… Тетя Эм далеко от нас не уедет. Только если сама не пожелает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
