— Прекрати, — оборвала его я. — Хотел ты или нет, ты это сделал. Теперь, полагаю, тебе лучше уйти.
Выслушивать извинения я не желала. Я лишь хотела, чтобы он убрался.
Наши взгляды снова встретились, и в воздухе повисли невысказанные слова. Эмоции на лице Майкла пришли в противоречие — линия губ выдавала злобу, а глаза были полны раскаяния.
— Что-то еще? — спросила я и затаила дыхание.
Майкл покачал головой и молча вышел из комнаты.
Входная дверь закрылась, и только тогда я с облегчением выдохнула.
Глава одиннадцатая
На следующий день Майкл поселился в соседнем лофте.
Я слышала, как он переставляет мебель. Звукоизоляция в доме была хорошая, но на улице стояла такая чудесная солнечная погода, что мы оба открыли окна. Дрю выделила ему лофт, у которого была общая стена с моей спальней.
Прекрасно. Представляю себе, как я буду спать, зная, что Майкл лежит буквально рядом со мной. Хотя он вчера меня и взбесил, влечение к нему не пропало.
Я была такой идиоткой.
Из комнаты Майкла доносились голос и гитара Джона Ли Хукера. У нас столько общего — я тоже люблю блюз. Я села на кровать, слушая музыку и глядя на пол — на нем танцевали тени от листьев дуба, росшего напротив моего окна. Солнечные пятна формировали причудливые узоры. День выдался отличный, здорово было бы пойти на озеро и насладиться последним осенним теплом, пока не настали холода. Так делали все нормальные подростки. Но поскольку я давно перестала быть нормальной, я сидела дома, в плену собственных мыслей.
Хотя я и пообещала Майклу не лезть не в свое дело, мне очень хотелось поискать еще чего-нибудь на тему «Песочных часов». Лайем Баллард погиб при таинственных обстоятельствах, а Майкл не хотел, чтобы я задавала вопросы на эту тему. Почему? Что он скрывал?
Я посмотрела на ноутбук Дрю, он все еще стоял на диване и как будто с усмешкой смотрел на меня. Если я его включу и посмотрю на экран, будет ли считаться, что я нарушила обещание?
Я протянула к ноутбуку руку, и передо мной появился Джек. Я чуть не вскрикнула от удивления, но, вспомнив, что окно открыто и Майкл может меня услышать, сдержалась. Поскольку я осталась дома одна и мне было очень одиноко, я подумала, что побеседовать с мертвым — не такая ужасная идея.
— Здравствуй. — Его приветствие и на этот раз прозвучало довольно сдержанно.
— Чё как?
— Чё… как? — переспросил Джек.
— Не бери в голову. — Я направилась к окну и закрыла его. Развернувшись, я оперлась пятой точкой о подоконник. — Я хотела спросить, как поживаешь?
— Кажется, лучше, чем ты.
— Да. — Я глубоко вздохнула. — Но ты особо не обольщайся. Лучше, чем я, это не такое уж и достижение.
— Вот этому я совсем не верю. — Джек убрал руки за спину. — Не наговаривай на себя.
— Это что, шутка, что ли, какая-то? — спросила я. Потом вытянула руки и осмотрела себя снизу доверху.
Джек как-то тревожно запрокинул голову, а потом принялся смеяться, и очень заразительно. Я не удержалась и тоже захохотала.
— Ты такая миниатюрная и кажешься тоненькой, как паутинка. Но мудрая муха знает, что она тонкая, но прочная.
Я вдруг осознала, что Джек хоть и не живой, но все же мужчина и он находится у меня в спальне. И он только что сделал мне лучший в моей жизни комплимент.
— Итак… — я сделала паузу, после которой постаралась говорить потише, — ты появился с какой-то особой целью?
Джек пожал плечами:
— Я хотел воспользоваться возможностью насладиться обществом, пока она у меня есть, если ты, конечно, не находишь мое присутствие назойливым.
Я взвесила его слова и попыталась понять, нахожу ли я его таковым. Если бы Джек был живым, мне бы он показался каким-нибудь маньяком-преследователем. Но поскольку он уже умер, может, он теперь больше похож на ангела-хранителя?
— Нет, все в порядке. — Я села на край кровати, не доверяя больше собственным ногам.
Джек был взрослым мужчиной. И он уже умер. Мне надо было как-то примириться с этим.
— У меня так давно не было возможности с кем-либо поговорить, — сказал Джек настолько сладким голосом, что он мог бы превратить и уксус в сахар, — и как же мне повезло, что первым человеком, который мне встретился, оказалась ты!
Не ангел.
Я еле сдержалась, чтобы не обмахнуть лицо рукой.
— Э-э-э… Спасибо.
— Не за что. — Джек теребил цепочку карманных часов, пытаясь сдержать улыбку, лишь едва заметно приподнялись уголки его губ.
У меня даже не получалось нормальную светскую беседу с мертвым чуваком поддержать.
— Эм? — Дрю постучала в дверь.
Я подскочила с кровати, будто меня поймали за каким непристойным занятием:
— Да?
— Ты с кем там разговариваешь?
— Ни с кем, я просто… Э-э-э… — Я попятилась от Джека и умудрилась споткнуться об оттоманку. — Я читала вслух.
— Открой. Хочу показать тебе постельное белье, которое я купила для ребенка.
— Разумеется, секунду.
Уставившись на ручку, я поняла, что дверь не заперта. Вообще-то ничего страшного не случилось бы, если бы Дрю вошла — она бы Джека все равно не увидела. Но мысль о том, чтобы говорить с ней, пока он стоит рядом… ну уж нет.
Я поднялась на ноги и повернулась к нему, чтобы попросить его исчезнуть.
Но его уже не было.
* * *
Помимо постельного белья Дрю скупила, наверное, всю одежду для младенцев, которая подходила и для мальчиков, и для девочек. Она рассортировала ее по стопкам на их с Томасом огромной кровати с пологом, накрытой покрывалом с розовым кружевом, — кровать оказалась полностью завалена.
— Эмерсон, я хотела перед тобой извиниться, — начала Дрю, складывая крохотную маечку с надписью «МАЙКА-СЛЮНЯЙКА».
— За что?
— За то, что мы с Томасом сбежали от тебя отмечать эту радостную новость — лицо ее стало ярко-красным, как стены в их комнате. У меня вспыхнули щеки, и я тоже, наверное, покраснела. К счастью, из открытого окна дул ветерок, бледные занавески покачивались. Дрю откашлялась и продолжила: — Нам следовало бы быть посдержаннее.
— Ничего страшного, — пробормотала я, опускаясь на колени, чтобы поднять упавший на паркет носочек.
— Нет. Это и твой дом, и я хочу, чтобы тебе здесь было хорошо.
— Мне хорошо. — Я посмотрела на нее с улыбкой. — Вы с Томасом будете отличными родителями. Я знаю, как давно вы… хотели ребеночка.
Дрю погладила живот, и на глазах у нее выступили слезы. Я встала и сосредоточенно принялась искать среди разложенной одежды второй носок. Томас говорил, что речь о детях у них зашла уже во время медового месяца. В открытую это никогда не обсуждалось, но я знала, что долгие годы у них ничего не получалось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
