на проезд в автобусе не осталось.
Домой я возвращалась пешком. Злость и возмущение подстёгивали меня сорваться на бег, но августовское солнце пекло нещадно, словно старалось напоследок отдать весь свой жар, спалить остатки зелени на деревьях, расплавить асфальт. Ужасно хотелось пить. Пересохшее горло саднило и дёргало. Денег не было даже на самую маленькую бутылку воды.
Я думала о том есть ли предел у человеческой подлости. Ведь и Денис, и Светлана Борисовна знали, что на эту карту мне перечисляли пенсию по потере кормильца и стипендию, как учащейся сироте. Я много раз предлагала свекрови свою часть на хозяйственные расходы и продукты. Она всегда отказывалась: "не стану забирать у тебя сиротские копейки. Что мы, не прокормим тебя, что ли?"
И надо же. Не побрезговали эти "копейки" украсть!
Думали, что, оставшись без денег, я прибегу к ним, поджав хвост? Буду проситься обратно в сытую жизнь у них? Да я лучше на воде и хлебе сидеть буду! Продуктов мне на неделю хватит. Если не смогу быстро найти работу, то продам помолвочное и обручальное кольцо.
Я злорадно улыбнулась. Когда, после прилёта домой, наконец попала в свою квартиру, я содрала с пальцев кольца, подаренные Денисом, и зашвырнула их в нижний ящик письменного стола. Подальше с глаз. И вот сейчас о них вспомнила. Не всё подарки свекровь у меня отобрала. Вот уж беситься, наверное. Колечко-то с бриллиантиком. Небольшим, но самым настоящим. Нужно отдать должное семейству Бобровых — на подарках они не экономили.
Вот так, погруженная в свои мысли и эмоции, не замечая ничего вокруг я дотопала до дома и, наконец, зашла в прохладный подъезд. Радуясь, что сейчас, наконец-то, смогу выпить холодненькой воды, вышла на своем этаже из лифта.
У самой квартиры, кто-то, неожиданно, схватил меня сзади за шею и со всей силы впечатал в дверь.
Глава 19
От неожиданности и боли я вскрикнула, но из пересохшего горла вырвался только хрип.
— Ключи ищи!
Голос Дениса за спиной сочился злобой и торжеством. Одной рукой он зажал мне рот, а второй прижимал к двери. На мои попытки вырваться он только тихо матерился сквозь зубы и сильнее нажимал локтём между лопаток. Я чувствовала, что мой позвоночник уже хрустит под его давлением. От боли у меня брызнули слёзы из глаз, но закричать я не могла, только мычала в жёсткую ладонь и мотала головой.
Чьи-то руки обшаривали мою попу, в поисках ключей в задних карманах джинсов, попутно похотливо сжимая её.
— Хорошая жопа! Крепкая! Дашь поиграть братан? — хохотнул незнакомый грубый голос.
— Офигел? Она пока что моя жена. — возмутился Денис. — Ищи давай! В сумке посмотри.
— Ага, ага. — поспешно согласился незнакомый парень, срывая с моего плеча сумочку и одновременно щупая меня внизу живота. — Ща, ещё в передних карманах посмотрю.
От омерзения и ужаса, что меня лапает какой-то урод, я задёргалась, забыв о боли. Стала колотить ногой в железную дверь, в попытке издать как можно больше шума и привлечь внимание соседей.
— Ах ты ж!
Денис дёрнул меня за волосы, оттаскивая от двери. Я извернулась в его руках, рискуя остаться без скальпа, и изо всей силы пнула дверь соседей. Кричать я попрежнему не могла, а вот ноги у меня были свободны. И руки тоже. И я вцепилась ногтями в лицо Денису.
— А-а-а, с-у-у-к…
Взвыл муженёк. Он резко дёрнул за волосы мою голову назад и, развернув меня к себе спиной, оттолкнул. Я с трудом удержалась на ногах. И снова приложилась лицом об собственную дверь. От боли потемнело в глазах, и я стала оседать на пол.
— А ну, отпустите девчонку, ироды! — с другой стороны площадки из квартиры напротив, высунулась соседка баба Зина. — Я в милицию позвонила! Я всё на телефон засняла!
Храбрая бабуля кричала во весь голос и показывала зажатый в руке телефон. Незнакомый парень рванулся в её сторону.
— Карау-у-л! Убивают! — заверещала старушка, и заскочив обратно в свою квартиру, поспешно захлопнула дверь перед самым носом у парня.
Одновременно с её криком, рывком открыл свою дверь дядя Гена. Всё произошло в одну секунду. Окинув взглядом наше поле битвы, сосед быстро сориентировался что к чему. Он успел дать такого пинка, пытающемуся проскочить мимо него к лестнице, незнакомому парню, что тот кубарем покатился вниз. И залепил оглушительную затрещину Денису. Мне показалось, что я даже услышала звон, раздавшийся в голове мужа.
— Ах ты гадёныш! — взревел медведем сосед. — Ах ты мразь поганая! Да я ж тебя!
Одной рукой он схватил Дениса за грудки, а второй отвешивал ему крепкие подзатыльники. Оглушённый, очумевший от оплеух Денис, даже не пытался дать сдачи, только прикрывал голову руками.
— Так его! Так! Дай ему, Генка! — с удовольствием подначивала, снова высунувшаяся из своей квартиры баба Зина. — ишь чего удумали! Агатку нашу обижать!
От воплей соседской бабули и мельтешащих перед моими глазами мужских ног у меня кружилась голова. Я так и сидела на полу около своей двери, зажав ладонью разбитый нос, из которого капала кровь. Почему-то именно от вида собственной крови меня вело, и я с трудом удерживала себя в сознании.
Сосед с удовольствием приложил Дениса спиной об стену.
— Ещё хоть раз здесь увижу, вообще мозги тебе вышибу! Понял меня?
Денис только головой качал. Кажется, сейчас ему было гораздо хуже, чем мне.
— Если ещё хоть один волос с её головы упадёт, — показал на меня пальцем дядя Гена, — убью!
В его словах была такая твёрдая убеждённость, что я поверила. И даже испугалась.
— Ты понял? — тряхнул Дениса сосед. Денис молча кивнул головой.
— Не слышу! — заорал ему в лицо дядя Гена.
— Понял, понял! — быстро затараторил Денис.
— Теперь пошёл отсюда, урод!
Мужчина отпихнул от себя моего мужа. И тот запинаясь на каждой ступеньки и цепляясь за перила, чтобы не упасть, заспешил вниз.
— Агата, дочка, ты как? — присел передо мной на корточки сосед. — Давай-ка, вставай потихоньку.
Дядя Гена подхватил меня под подмышки и поставил на ноги.
— Я этих архаровцев сразу приметила! Поняла, что караулят кого-то на площадке. Курили на лестнице, на весь подъезд воняло! — вещала неугомонная бабуля от своей двери. — Я и на телефон их сняла!
— Молодец, тёть Зина! Ничего не удаляй, в полиции пригодится! — похвалил сосед. — Я попозже посмотрю, что ты там наснимала и скину себе.
Прихватив с пола мою сумочку, дядя Гена повёл меня в свою квартиру.
— Пойдём-ка к нам. Сейчас тебя Лена чаем напоит, капелек своих вонючих накапает. От нервов. Пойдём.
