девочку к месту. Стоило об этом подумать, и душа уходила в пятки. А потом она представила, как отец возвращается из леса. Как он идёт, беззаботно помахивая сорванной веткой. И как эта тварь следует за ним. Как она подбирается, всё ближе и ближе… Аури зажмурилась. Потрясла головой, спрыгнула с веток и побежала домой.
Когда она, задыхаясь, пробежала по мосту, Гленна ещё не было. На секунду у девочки мелькнула мысли броситься на поиски — но она даже примерно не знала, где отец. Вместо этого Айрин забралась на крышу дома и оттуда оглядывала окрестности.
Вечерело. Солнце постепенно опускалось за деревья. На улице похолодало, и Аури понемногу начало трясти от холода. Но она не думала спуститься вниз. Наконец, на границе света и сумерек, показался отец. Он нёс связку ветранов и выглядел очень довольным.
— Папа! — закричала Айрин и в два прыжка спустилась с крыши. — Папа! — она неслась к нему, раскинув руки, и Гленн невольно остановился, встревоженный и удивленный. Подбежав, девочка с нетерпением наблюдала, как отец поднимает мост, а едва он закончил — схватила за руку и потащила к дому.
— Быстрее, папа! Быстрее! — говорила она, и тянула.
— Что случилось? — спросил Гленн, не противясь дочери и ускоряя шаг — Что произошло?
— Скорее, скорее — дочь почти бежала, и Гленн бежал вслед за нею.
Забежав в дом, Гленн осмотрелся, но не увидел ничего необычного. Айрин же бросилась закрывать дверь.
— Я её видела! — выпалила Аури, едва засов встал в пазы — Я видела стрыгу!
Лишь на секунду Гленн усомнился в её словах. Столько страха было в глазах дочери, так сильно дрожал и срывался её голос, что Гленн просто не мог не поверить.
— Давай, рассказывай.
Сбиваясь и запинаясь, Айрин рассказала о встрече на озере. Гленн побледнел, и у него задрожали руки, когда она начала описывать, как в страхе лежала и смотрела на чудовище. Он ни разу не переспросил и не перебил рассказ дочери, а когда она закончила, некоторое время молча сидел, обдумывая услышанное.
— Значит, поступим так — наконец произнес он — Завтра с утра ты поедешь к матери.
Сердце у Аури чуть не выпрыгнуло из груди.
— Но я не знаю, куда — прошептала она.
— Что? А, нет конечно, я имел в виду — мы поедем к матери. И ты останешься у неё.
— А ты?
— Я вернусь сюда. Эту тварь нужно прикончить.
Айрин схватила его за руку.
— Но ты не сможешь? Папа! Это же стрыга, она чудовище! Ты не справишься.
— Успокойся, Аури. Я не собираюсь биться с ней в одиночку. Я извещу мэра, и он соберет людей. Забери меня Изнанка, это слишком серьёзная проблема! Поверь, нас тут соберется достаточно, чтобы прикончить и эту стрыгу, и всех её родственников, если такие имеются. Так что ни о чём не волнуйся. А сейчас — отец оглянулся в окно. Солнце ещё не село. — Я пойду пройдусь.
Гленн встал и направился к выходу. Айрин тоже встала, но не решилась идти за ним. Ей очень не хотелось, чтобы отец выходил. Но всё обошлось. Через двадцать минут Гленн закрыл наружные ставни и вернулся в дом. Аури едва удержалась, чтобы не броситься к нему. Вместо этого она начала собирать на стол ужин. Поужинав, отец принялся укладывать необходимые вещи. Когда Айрин засыпала, Гленн всё еще собирал сумку.
Разбудил девочку дикий вой. Она подскочила на постели и в испуге оглянулась. Вокруг была темнота, лишь от двери исходило несколько бледных лучей лунного света. Айрин рассмотрела отца, который с копьем стоял возле двери. Он прислушивался к тому, что происходило во дворе.
Вой прозвучал снова, и тут же со стороны загона раздался ужасающий шум. Аури никогда не слышала, чтобы Рози так ржала — с хрипом, яростно, словно бы крича и плача. Отец у порога окаменел. Сама Айрин не закричала лишь потому, что застыла в ужасе, таком же цепенеющим, как сегодня утром. А крик лошади все нарастал и нарастал, к нему присоединились другие звери, и казалось невозможным, что эти высокие скулящие звуки издают живые существа. Со двора раздались звуки тяжелых ударов, хруста ломаемых костей, что-то с влажным звуком шлепнулось на землю, и крики оборвались. Отец перевел взгляд на дочь и только тут увидел, что она не спит. Он прижал палец к губам, но Аури не могла даже кивнуть. Пальцами она вцепилась в одеяло, глаза её широко раскрылись.
А снаружи продолжали звучать удары, трещали доски, раздавался хрип зверей — и мерзкое чавканье, пробирающее до костей. Постепенно всё стихло. Гленн все также стоял с копьём посреди комнаты, улавливая каждый звук, Айрин напряженно застыла на кровати.
В абсолютной тишине раздалось негромкий скрежет. Он возник на углу дома, и переместился к двери. Всё стихло — и тут дверь снаружи кто-то толкнул. Послышалось сопение, будто лошадь втягивает воздух — и на улице раздался рёв! На дверь обрушился сильный удар. Она слегка прогнулась, но выдержала. Тут же последовал еще один — и ещё. Дом отвечал дрожью, с полок посыпались предметы и посуда, со звоном бились тарелки. Гленн, отступив, занес копьё для удара.
Но дверь держалась. Удары сместились влево, в стены. Весь дом грохотал. Айрин сжала зубы, чтобы не закричать. И с ужасом увидела, как прикрытый ставень окна начал отгибаться. Гленн проследил за взглядом дочери и глаза его расширились. В наступившей тишине отчетливо слышался скрежет дерева. А потом тварь снова взревела и с силой ударила в створку. Ещё. И ещё. Удары следовали один за другим. Ставень затрещал и разлетелся на куски. Тут же огромная мерзкая страшная лапа, вся в крови и плоти убитых животных, просунулась в окно и начала ощупывать стены. Аури завизжала. Стрыга ответила диким рёвом. Гленн шагнул к разбитому окну и, размахнувшись, ударил копьем. Айрин закрыла уши руками, но рёв все равно пробирал насквозь. Размазывая кровь по стенам, стрыга вытащила лапу из разбитого окна. На дом обрушился град ударов, такой силы, что затрещали стены.
— Твааааарь! — в ярости заорал Гленн. Слезы ярости и бессилия блестели в его глазах. Он стоял напротив окна, занося копье для удара. Аури как наяву увидела чудовище, стоявшее на их дворе, как оно смотрит в окно, заглядывает из темноты, видит её отца, её саму, сидящую на кровати, и довольно облизывается. Это было так явно и так ужасно, что Аури потеряла сознание. Последнее, что она слышала — грохот ударов в стены.
Когда девочка очнулась, было уже светло. Рассветное
