– Пап, – сказала девушка, нежно касаясь его щеки. – Я тебе очень благодарна за твою заботу. Но второго такого удачливого вора тебе не сыскать. – Она ласково улыбнулась ему. – Я полагаю… возможно, мы могли бы выпутаться из этого дела, если бы согласились на предложение Масгрейва. Рукхоуп говорит, что мы так и должны поступить.
– Лучше пусть меня повесят, – проворчал Арчи. – Надеюсь, ты простишь своего отца.
– Тебя не повесят. – Тамсин коснулась его запястья, крепко связанного, как и у нее. Он раскрыл ладонь. – Линия твоей жизни длинная и глубокая. – Она изо всех сил пыталась уверить в этом не только его, но и себя.
– Опять твои цыганские фокусы? – проворчал Арчи. – Ты провела слишком много времени со своей бабкой. Я позволил тебе путешествовать с цыганами, и ты научилась всяким языческим хитрым штучкам. – Он явно поддразнивал ее.
– Вряд ли можно назвать фокусом чтение линии жизни по руке, если сам господь помещает их нам на ладонь. Все цыгане знают, как понять то, о чем говорят эти линии, – возразила она.
– Многие дорого заплатили бы, причем серебром, чтобы кто-то прочитал их линии. Я лично никогда не видел в этом никакого проку, а если говорить правду, то, наоборот, считаю, что это только во вред – знать свою судьбу… Впрочем, твоя цыганская родня научила тебя уловкам в карточной игре, и теперь тебе нет в этом равных. А это полезный навык. – Он улыбнулся.
Тамсин постучала кончиками пальцев по его ладони.
– Ты переживешь всех нас. Ты слишком упрямый и слишком удачливый, чтобы оставить нас так скоро.
– Ну, моя удача едва ли останется со мной надолго, – вздохнул он. – Тамсин, если мой конец и в самом деле близок, ты должна знать одну вещь, – тихо сказал он. – Мое заветное желание и самая горячая мечта – видеть тебя женой молодого Рукхоупа. Я хотел этого с тех пор, как ты родилась, а он был еще совсем ребенком. Его отец тоже хотел этого.
Она никогда раньше не слышала, чтобы отец говорил об этом, и сейчас испугалась, не удар ли по голове стал причиной его странных фантазий.
– Па, – мягко произнесла она, – мечтать хорошо по ночам, а при свете дня мечты тают, как туман. Пусть все идет своим чередом.
– Мечты могут осуществиться, если ты не перестаешь мечтать, – настаивал отец. – А эта мечта – моя самая заветная, я думаю об этом на протяжении многих лет. Я никогда не думал, что это когда-нибудь может случиться, но парень все-таки оставил двор и вернулся. И если меня сегодня повесят, ты должна помнить о том, что я сказал. Ты должна пойти к Рукхоупу и сказать ему о моем желании.
Девушка отвернулась, испытывая чувство вины. Она знала, что никогда не сможет рассказать отцу о случайном брачном ритуале. Арчи мог бы придать этому слишком большое значение.
– Сдается мне, – сказал Арчи, – что Уилл Скотт очень тебе подходит, девушка. Отважный и ловкий парень с добрым сердцем. Он помог нам прошлой ночью.
– Но я совсем не знаю его, – заметила девушка. – Как, впрочем, и ты.
– Он – сын Аллана Скотта, – многозначительно произнес Арчи. – Еще один разбойник из Рукхоупа.
– Но бывает так, что сын не похож на своего отца. Ты говорил, что Уильям Скотт был взят в заложники еще в юности и рос при королевском дворе.
– Я знаю, что с ним обращались очень вежливо, он получил такое же образование, как король Джеймс. У них были общие наставники, они вместе изучали иностранные языки, обучались грамоте, письму, читали книги… ну, и тому подобное. Еще я знаю, что он был другом и советчиком короля Джеймса. Отличный парень этот Уилл Скотт. Я слышал, он не возвращался в Рукхоуп до самого последнего года.
– Он не тот разбойник с приграничных земель, каким ты хочешь его видеть. Он придворный, и он друг англичан. Я знаю, ты был добрым другом Аллану Скотту, а он был верным другом тебе, и поэтому ты не в состоянии увидеть правду. Ты не хочешь понять, что представляет собой его сын. Мы его не знаем. На самом деле он может оказаться вероломным предателем, па.
Арчи какое-то время молчал. Потом проворчал, вздохнув:
– Ты права, он может оказаться законченным подлецом. Но опять же, он может оказаться и благородным разбойником, как Аллан. Мы пока не знаем. Ты посмотришь его ладонь и скажешь, хороший он или плохой.
– Гадание по руке не годится для того, чтобы определить характер человека, – возразила девушка. Она едва не призналась отцу, что уже видела ладонь Уильяма Скотта, характер линий, которые она смогла разглядеть, только подтверждали слова отца. Уильям Скотт полностью соответствовал тому образу, который нарисовал себе Арчи Армстронг.
– Мне не нужно смотреть на его ладонь, – заявил вдруг Арчи. – Я знаю, что он отважный и благородный человек и ему можно верить. Когда-то мы звали его Храбрец Уилл, а он был еще совсем малышом. В то время он был копией своего отца. – Арчи улыбнулся своим воспоминаниям.
Тамсин раздраженно вздохнула.
– Он находится в сговоре с Масгрейвом, они вместе замышляют какое-то худое дело! – Она посмотрела в сторону двери, за которой как раз в этот момент проходил стражник, и понизила голос. – Я говорила тебе, что он посоветовал принять любое предложение Масгрейва, любое, а иначе мы оба будем повешены.
– Вот видишь? Рукхоуп пытался помочь нам. Он хороший парень.
– Он хочет, чтобы мы встали на сторону англичан! – настаивала она.
– Эй, стража! – позвал Арчи.
Стражник вошел в темницу и уставился на пленников.
– Скажи-ка, Рукхоуп женат?
Тамсин вздохнула и обреченно покачала головой.
– Что? Женат? – удивленно поднял брови стражник. – Нет, вряд ли.
– Ага! – Арчи с триумфом посмотрел на дочь.
– Обещай, что не будешь заводить с ним разговоров о женитьбе! – попросила девушка. – Пап, ты должен пообещать мне!
Арчи пробормотал в ответ что-то невнятное, что можно было принять как за согласие, так и за отказ, и закрыл глаза.
* * *
В тот же день, но несколько позже, стражники вывели Тамсин и ее отца из подземелья. Арчи споткнулся на узкой винтовой лестнице, на мгновение испугав Тамсин, однако смог сохранить равновесие. Поднявшись наверх, они оказались в темном коридоре, по которому их провели до дубовой двери.
– Сюда. – Один из стражников постучался и открыл дверь.
Тамсин шагнула первой и оказалась в комнате, очевидно спальне, так как ей сразу бросилась в глаза большая кровать с балдахином. Окно с тяжелыми ставнями было открыто, впуская в помещение золотистые лучи солнца. Подталкиваемые стражниками пленники прошли внутрь и остановились посередине комнаты.
В комнате находились трое мужчин. Уильям Скотт стоял у окна, прислонившись плечом к стене и скрестив руки. Джаспер Масгрейв и еще один мужчина, помоложе, сидели в креслах за столом.
