В комнате находились трое мужчин. Уильям Скотт стоял у окна, прислонившись плечом к стене и скрестив руки. Джаспер Масгрейв и еще один мужчина, помоложе, сидели в креслах за столом.
При свете дня Джаспер Масгрейв с бледной болезненной кожей и редкими седыми волосами показался Тамсин еще более уродливым, чем вчера в темнице. Стеганый бордовый дублет плотно обтягивал его безобразный живот. В отличие от него, Уильям Скотт выглядел сегодня гораздо привлекательнее. Высокий, стройный, черноволосый, с темной щетиной, покрывающей его волевой подбородок, он был по-настоящему, по-мужски красив. Он носил одежду хорошего качества, но простого строгого покроя, и в ней выглядел более элегантно, чем хозяин в своем изысканном шелковом дублете. Благодаря своей спокойной силе и ясному взгляду Уильям Скотт казался олицетворением истинных мужских доблестей рядом с образчиком обжорства, который являл собой Масгрейв. Третий мужчина казался более молодой и бледной копией Джаспера Масгрейва. Очевидно, не обладая ни умом, ни характером, молодой человек попросту терялся на фоне таких ярких колоритных личностей, как Скотт и Масгрейв.
Стражники тихо переговорили о чем-то с Масгрейвом и удалились, закрыв за собой дверь. Уильям Скотт пристально смотрел на Тамсин, его голубые глаза сияли в лучах солнечного света, лившегося из окна. Девушка отвернулась и незаметно вздохнула.
Толстый аркан лежал на столе рядом с бумагами. Тут же стояли несколько кубков и кувшин с вином. Масгрейв теребил в руках конец конопляной веревки, свисающий до пола, и, прищурившись, наблюдал за Тамсин и ее отцом.
Девушка набрала в легкие побольше воздуха и подняла подбородок.
– В чем дело, Джаспер Масгрейв? Ты думаешь повесить нас прямо тут?
– Помолчи, цыганка. Будешь говорить, когда я прикажу.
Масгрейв отпустил веревку и, взяв со стола кубок, шумно отхлебнул.
Молодой человек, сидящий рядом с ним, просматривал пергаменты. Скотт просто молча наблюдал за происходящим. Он казался совершенно спокойным, однако Тамсин заметила, как на его щеках ходят желваки, а на светлой коже появились красные пятна.
«Темноволосый, почти черный, настоящий ворон, – подумала девушка, – а кожа совсем светлая, особенно по сравнению с ее кожей цыганки. Но что могло вызвать его гнев, проявившийся так явно этими красными пятнами на его щеках?»
– Эй, Артур, – обратился Арчи к молодому мужчине. – Явился защищать от меня своего папашу?
– Мой сын здесь в качестве моего помощника, – пояснил Джаспер.
Артур кивком подтвердил слова отца.
– Твой парень – ловкий вор и отпетый мошенник, – продолжил Арчи. – Он уводил моих овец и лошадей, я это точно знаю. А теперь он еще и помощник? Ну что за бравый парень! – наигранное добросердечие Арчи перешло в сарказм.
Тамсин послала отцу предупреждающий взгляд, но он сделал вид, что не заметил.
– У меня есть к тебе предложение, Арчи, – сказал Джаспер.
– Я тебе не подчиняюсь, так что оставь свои предложения для своих людей, – жестко заявил Арчи.
– Как лэрд, глава клана, который может собрать сотню всадников… – начал Артур.
– Две сотни, – поправил его Арчи, – и все отменные воины.
– Это именно то, что нам нужно, – заметил Джаспер. – Ты можешь быть негодяем, но твое имя пользуется уважением среди шотландцев здесь, на границе. Многие с радостью последуют за тобой, стоит только бросить клич.
Тамсин бросила взгляд на Уильяма Скотта, который сохранял на лице выражение полного безразличия, хотя лихорадочные пятна на его щеках говорили об обратном. Что-то в этом разговоре его очень злило. Она пыталась угадать, чем он так недоволен – поведением Масгрейвов или Армстронгов, или его беспокоило его собственное положение?
Джаспер Масгрейв постучал пальцами по листу пергамента, который лежал перед ним на столе.
– Я мог бы повесить тебя за кражу лошадей, но мы можем договориться. Давай заключим сделку, ты и я.
– Я не буду заключать с тобой никаких сделок, Джаспер. Можешь меня повесить, – решительно заявил Арчи и выпрямился во весь рост, расправив широкие плечи.
Тамсин почувствовала, как ее сердце замерло при словах отца. Она боялась, что Джаспер Масгрейв потеряет терпение и отправит Арчи на виселицу без дальнейших разговоров. Веревка лежала на столе, как змея, свернувшаяся кольцом. Тамсин вдруг почувствовала неодолимое желание сбежать отсюда, чего бы ей это ни стоило.
Она заметила, как Уильям Скотт в очередной раз скользнул по ней взглядом. Его голубые глаза, казалось, просили о чем-то, и она вспомнила его слова, сказанные прошлой ночью: «Скажи Арчи, чтобы он ответил «да» на любое предложение, которое сделает ему Масгрейв. Скажите «да», и он отпустит вас на все четыре стороны. Иначе вас повесят».
Сейчас он молчал, но она была уверена, что он все еще хочет вызволить их из беды, в которую они попали, вытащить из этого замка. Придвинувшись еще ближе к отцу, она прошептала:
– Па, послушайся Масгрейва. Мы должны выпутаться из этой истории любой ценой.
Но Арчи уже вошел в раж. Он не собирался сдаваться.
Девушка в отчаянии посмотрела на Уильяма Скотта, но тот отвернулся, прервав тем самым контакт между ними и лишая последней надежды на свою помощь.
– Ты – преступник, Арчи, – сказал Масгрейв.
– А ты перехитрил нас прошлой ночью, Джаспер, – ответил Арчи. – Эти лошади… То есть уздечки, которые мы взяли, были оставлены специально, чтобы заманить нас в ловушку. Ты бесчестный негодяй, Джаспер. Я не буду заключать с тобой никаких сделок!
Масгрейв постучал пальцами по столу.
– У меня есть для тебя еще одна ловушка, с петлей на твоей шее, если ты не заткнешься сейчас же! В честь новой королевы Шотландии король Генрих проявит великодушие по отношению ко всем шотландским заключенным. Он сделает это из милосердия и благодаря своему великому сердцу. Ты будешь прощен, если согласишься присоединиться к нам.
– В немилосердном сердце не может быть милосердия! Ты думаешь, я полный дурак? Генрих хочет покорить Шотландию. Наша королева – несмышленое дитя. Знать борется за власть, и этим людям неважно, ребенок какого возраста сидит на троне. Генрих ищет способы купить поддержку лэрдов Приграничья, чтобы прибрать к рукам всю Шотландию. Ты не сделаешь из меня предателя!
– Король Генрих ожидал, что найдет в Шотландии понимание и поддержку своим планам в обмен на прощение. Он готов простить и тебя, и твою дочь!
– Отлично! – вскричал Арчи. – Пойди и скажи своему королю, что мы желаем ему удачи! Это вся поддержка, которую он может получить от Арчи Армстронга! А теперь или оставь меня в покое, или вешай, да повыше!
Уильям Скотт вышел наконец из своей задумчивости и шагнул вперед, опередив начинающего наливаться гневом Масгрейва.
