6
Лена вошла в номер, просто кипя от негодования, но ей пришлось взять себя в руки — мама была не одна. У окна стояла синьора Дениэлли.
— А вот и наша путешественница, — приветствовала ее Паола. — Как вам понравился Бурано?
— Спасибо, все было прекрасно. — Лена заставила себя вежливо улыбнуться.
Паола поняла, что Лене хочется поговорить с Ольгой Васильевной наедине, и стала прощаться, взяв с Ольги Васильевны слово перед отъездом вместе с дочерью навестить ее. Как только за Паолой закрылась дверь, Ольга Васильевна с ласковой усмешкой посмотрела на Лену.
— Ну что, котенок? Что случилось?
Лена подошла к креслу сзади, чтобы мать не могла видеть ее расстроенного лица, и обвила руками мамину шею:
— Ничего. Как ты себя чувствуешь?
— Уже лучше. Не обманывай, я же вижу, что-то случилось. Кстати, здесь только что был Игорь Болотов.
— Кто? — Ленин голос прозвучал до отвращения фальшиво. — Ах да! Игорь — фотограф или художник…
— Не притворяйся. Игорь, который вчера провожал тебя домой.
— А зачем он приходил?
— Не знаю, но полагаю, что ты знаешь зачем.
— Ничего я не знаю! Он отвратительный тип, и давай больше не будем о нем говорить!
— Как хочешь.
Лена не видела лица матери, но по ее голосу поняла, что та улыбается. Лена разжала руки и отошла к окну. Ольга Васильевна сказала примиряюще:
— Ну-ну, не сердись. Игорь хороший молодой человек, и я вижу, что он тебе нравится.
— Ошибаешься!
— И ты ему нравишься, — не обращая внимания на Ленину вспышку, продолжила Ольга Васильевна. — Так не лучше ли вести себя соответственно, чтобы не накалять обстановку?
— Не лучше!
Даже мама ее не понимает! Ей нравится этот отвратительный развратник? Да никогда и ни за что на свете! Лена взяла свой халат, лежавший на постели, и прошествовала в ванную. Через минуту Ольга Васильевна услышала шум воды и голос дочери: Лена распевала старую песню «Битлз» о желтой подводной лодке.
На лестнице было темно и пахло кошками. Из-за дверей доносились разные звуки. На одном этаже темпераментная итальянка отчитывала мужа, на другом — смотрели по телевизору футбольный матч. Где-то соседи переругивались через балкон… Лишь на этаже, где жила Анне-Луиза, было тихо.
По национальности Анне-Луиза была голландкой. А может быть, фламандкой. Этого никто не знал. Она появилась в Венеции года три назад — приехала изучать архитектуру и так и застряла на неопределенное время. Сколько лет Анне-Луизе, тоже было неведомо. С одинаковым успехом ей могло быть и восемнадцать, и сорок пять — она была, что называется, женщиной без возраста. Маленькая худенькая сероглазая блондинка с морщинами на лбу. К возрасту эти морщины не имели никакого отношения, а носили, как сказал приятель Игоря Макс, скорее эмоциональный характер — Анне-Луиза все время чему-то удивлялась. Впрочем, Игорь полагал, что ей где-то около тридцати.
Однако знаменита Анне-Луиза была не из-за своей внешности и не из-за пристрастия к архитектуре. У Анне-Луизы все три года тянулся роман с Марчелло, и она была единственной женщиной в Венеции — а может быть, и во всей Италии, — которая вытерпела Марчелло больше недели.
Толкнув деревянную дверь — как всегда, незапертую, — Игорь оказался в узком коридорчике, ведущем в единственную — правда, очень большую — комнату. И коридорчик, и комната были ему до боли знакомы. Год назад Марчелло привел его к Анне-Луизе, и так случилось, что Игорь провел здесь одну из самых безумных недель своей жизни. Русская водка, американское виски, шотландский джин лились рекой. Один раз на столе возникла даже неизвестно откуда взявшаяся самогонка. Народ приходил и уходил — студенты, художники, поэты, цыгане, негры… Кажется, заходил даже потомок какого-то классика итальянской литературы. Но апогеем всего этого безобразия был момент, когда Игорь обнаружил себя в постели с индианкой из племени ирокезов. Впрочем, насчет ирокезов он был не совсем уверен. И виновником этой кутерьмы был, конечно, Марчелло — он получил бешеный гонорар за дизайнерское решение то ли дворца какого-то вельможи, то ли банка, то ли правительственного учреждения и гулял. Гулял так, что об этом знала вся Венеция. Вернее, артистическая богема. Потом у Марчелло закончились деньги, и публику как ветром сдуло — большая комната Анне-Луизы снова обрела тишину и покой, а сам Марчелло опять стал без зазрения совести занимать лиры у своей безропотной подружки.
Марчелло — худой, вечно небритый и лохматый гений чуть за сорок, с длинными нескладными руками и ногами и нервным подвижным лицом — был, несмотря на свою нелепую внешность, превосходным дизайнером и великолепным фотографом. Если бы он только захотел, то имел бы мировую славу и кучу денег. Но Марчелло всем этим глупостям предпочитал свободу художника — свободу от всего, в том числе и от капитала.
Разумеется, Марчелло был у Анне-Луизы — он сидел в дальнем углу комнаты на продавленном сотнями задов диванчике и бренчал на гитаре. Игорь обрадовался — похоже, что Марчелло еще не успел добрать свою привычную норму. Анне-Луизы что-то не было видно: вероятно, Марчелло отправил ее за выпивкой. Увидев Игоря, он отбросил гитару:
— О, бамбино! Какими судьбами? Соскучился по старому другу?
— И это тоже. — Игорь пожал протянутую руку и опустился рядом на диван. — Но в общем — по делу.
Марчелло усмехнулся:
— Вот все вы, нынешняя молодежь, такие. Нет чтобы просто посидеть, выпить, поговорить о высоком — у вас все дела, дела… Все равно всех дел не переделаешь, так что не старайся.
— О высоком мы с тобой говорили всего неделю назад. С тех пор в мировой культуре мало что изменилось. Это ты, гений, можешь позволить себе ежедневные медитации, а нам, простым смертным, приходится крутиться.
Игорь достал из сумки купленную по дороге бутылку «Бефитера». Взгляд Марчелло сразу потеплел, глаза заблестели. Он поспешно открутил пробку и сделал большой глоток. Потом протянул бутылку Игорю:
— Хлебни.
Игорь приложился к квадратной бутылке. Марчелло удовлетворенно улыбнулся и отобрал у него «Бефитер»:
— Ну, что там у тебя за дела?
— Ты знаешь такого типа — Артуро Джаннини?
— Джаннини? Погоди-погоди… А на фиг тебе он нужен? Грязный тип, занимается темными делишками. Мой тебе совет — не вяжись с ним.
— Мне интересно — какими именно делишками он занимается.
— А тебе зачем?
— Видишь ли, он крутится вокруг одной девушки…
— Твоей новой подружки? — понимающе хмыкнул Марчелло.
— Да нет, просто знакомой.
