мать жениха, встав, — готова, невеста?
Глаза свекрови светились злым торжеством. Свана лишь слабо кивнула, сдерживая слезы.
— Совет да любовь молодым! Надеюсь, я не опоздала с поздравлениями и дарами?
Гости обернулись на голос, свекровь поменялась в лице. Перед ними на вороном жеребце восседала краснокожая баронесса. Крестьяне стали снимать шапки и кланяться. К Лионзе подбежали кузнец и пастух, отцы жениха и невесты. Суккуб одарила их мешочками, полными монет. Ещё один мешочек она отдала жениху.
— Я пришла взять своё, — сказала она.
Крестьяне удивленно зашушукались, свекровь тихо выругалась сквозь зубы, старый кузнец незаметно дал ей подзатыльник. Берт был совершенно растерян. Свана впервые за день подняла глаза, и в них блеснуло уходящее солнце.
***
Как и было положено, Лионза отнесла невесту к себе в спальню на руках. Слуги, что попадались им по пути, менялись в лице, старая Грен даже сделала при виде суккуба и Сваны защитный знак.
— И зачем это все было нужно? — спросила Лионза, когда осторожно положила девушку на огромную баронскую кровать.
Свана снова покраснела.
— Позор на мне… — сказала она, опустив глаза.
— Какой ещё позор?
— Я… в общем… уже не целая…
Лионза облизала губы. Надо же, а на вид такая скромница. Но вслух только спросила:
— И что тут такого?
— А куда идти-то? Так то же позор… сэр Бертран заделал… а замуж не возьмет… один позор только делает… хоть вздергивайся…
— Бертран?
— Ну да… он и… это…
Бертран? Ну и лицемер. Ладно, Лионза ещё с ним поговорит. Теперь все понятно. Ребёнок. Она ждет ребенка. Вот почему так налилась грудь. У нас скоро будет пополнение.
— Какой месяц у тебя?
— Вроде первый…
- И на что ты рассчитывала?
- Ну это... за Берта выйти, все тогда по-людски.
- И что пошло не так?
- Сэр Бертран...это... разболтал в трактире, пошел слух... А у нас нравы такие. Если девка с позором... То её наутро после брачной ночи прогонят с позором... А приданое им останется, как эта... Компенсация, значит. А я, значит и с ребенком... И безмужняя. Только в ноги кланяться семье жениха и быть по гроб у них вроде прислужницы.
- И ты решила, что если баронесса воспользуется своим правом, то позора не будет.
- Так… это… право затем и придумали-то… Что девка вроде как… от греха очищена…
— Но я ведь тоже женщина…
— А не важно то… главное, что Вы хозяин… то есть хозяйка… Спасибо Вам… я век должна буду…
И Свана наконец дала волю чувствам, слезы градом потекли по щекам. Лионза присела рядом, на кровать.
— Ну, что ты, милая… — сказала она, — все же хорошо.
Но Свана не могла остановиться. Лионза её обняла, прижала к себе. Девушка уткнулась лицом ей в грудь, орошая платье баронессы слезами. Но Лионзе было даже приятно. Она вспомнила свои вчерашние фантазии, и почувствовала, как растет в её теле приятная дрожь. От Сваны приятно пахло свежим сеном. Её огромная грудь вздымалась и касалась живота суккуба. Нет, слуг и крестьян нельзя совращать. Это Лионза решила для себя, когда узнала, что у неё будет свой замок и земли… Но демоны её раздери, как же приятно. Аж дух захватывает. Да, пошло оно…
Лионза приподняла голову Сваны и страстно поцеловала её в губы. Девушка от неожиданности прекратила плакать, удивленно захлопала своими томными глазами.
— Госпожа… — сказала она задыхающимся голосом, — Вы чего?
Лионза, ничего не ответив, стала покрывать горячими поцелуями её круглые щечки.
— Ох… — выдохнула Свана.
Лионза пощекотала языком мочку уха, поцеловала девушку в шею.
— Ух, госпожа… щекотно…
— Но приятно?
— Да…
Лионза потянула веревку, которая служила Сване поясом. Пришлось немного повозиться, чтобы освободить девушку от котты. Это вам не дээль, эту одежду пришлось снимать через голову. А под ней ещё была нательная рубашка камиза. Но её снять было проще. Свана, оставшись в одних чулках-шоссах на подвязках, стыдливо закрыла грудь руками. Не особо это вышло, грудь у неё была слишком огромна, а ладони маловаты. Лионза наклонилась к девушке и стала целовать её руки, опускаясь все ниже. Когда она дошла до внутренней стороны локтя, Свана вздохнула и убрала руки от груди. Лионзе открылось великолепное зрелище. Груди были, словно налитые соком огромные фрукты, что ей доводилось видеть по пути на Запад. Большие розовые соски оттеняли молочно-белую кожу. Тело мягкое, сдобное, как эльфийский хлеб. Огромная, но при том упругая грудь, округлый животик, лобок, густо заросший кучерявыми волосами. Лионза приложила ухо к животику. Но ничего не услышала. Немудрено, на таком раннем сроке ещё и сердца толком нет. Лионза поцеловала девушку в пупок, поднялась чуть выше к так давно вожделенной ей груди. Она взяла в рот сосок, засмоктала, причмокивая. Совсем, как младенец. Надо будет как-нибудь попробовать молока, подумалось ей.
— Госпожа… какая затейница — говорила Свана, тяжело дыша.
— На то оно и право брачной ночи — ответила Лионза, и впилась губами во вторую грудь.
