остальными возятся, а я этот, - и, вдруг, выдохнула. – Донья, это ведь ваше всё. А позволите один растолочь прямо сейчас и коровке с ложечку?
- Дарёнке.
- Кто? – не поняла скотница.
- Малья, позволяю, конечно. Затем и ходили.
- А-а, Дарёнка, значит, - вмиг просияла она. – Поняла! Хорошее имечко. А вы знаете, что Дарёнка – любимица у нашего рогача? Он от нее не отходит теперь.
- Да? – с удивленной улыбкой вгляделась я в темень загона.
Повезло…
Вскоре все собрались у огня. Я на тот момент как ни терпела, клевала носом на регулярной основе. Но, старалась внимательно слушать о чем говорят. Масонская живопись! Как же невовремя меня разморило то! Оливер спорил с Мальей о специфике моей магии и почему-то заставлял всех дать клятвы неразглашения, чтоб никому и ни-ни. И они, вроде бы даже что-то кому-то давали. Потом речь зашла о камыках. Обсуждения этой темы то разгорались, то вновь затухали на непреложном выводе, что решать судьбу оставшегося богатства в количестве четырех штук буду лишь я… Я окончательно вырубилась на страшной местной истории. Ее рассказывал Бенто. Тихо, с артистическим придыханием. А проснулась, подскочив с единоличного топчана.
- Ох, разбудили донью, - встрепенулась Малья и поддернула на мне колючее покрывало. – Вам бы в постельку вашу родную. Устали ведь за день.
- Донья Тимьяна?
- Фия, я встаю, - потерла я сонные глаза, сморщившись на огонь.
С другой его стороны точно на таком же топчане уже вовсю сопел Видаль. Оливер, сидящий у мальца в ногах, смотрел с улыбкой на затухающие в жаровне поленья. И, наверное, жить все-таки хорошо. С этими людьми, в этом мире… Только зачем же мне приснился в этом мире Егор?
Глава 12
Список…
«А у нас коляска есть? Или только телега?»
Т. Тьяди-Дюран «Хроники Буйных лугов»
С пать в балдахиновых глубинах – то еще удовольствие, да. Утром я выползала из душных недр попой вперед и остервенело таща за собою толстенную книгу. Зачем мне она? Вопрос неправильный. И в подобном состоянии ответ вовсе не виден. «Сухие молнии. Характеристики. И способы их поймать» Э. Пандюэля упиралась твердым углом мне в тощий бок и мешала спать!
Скажу по внезапно обретенному опыту, чрезмерная худоба и сидению на твердых поверхностях претит. Надо с этим что-то делать. Подушки на стульях или экспресс-откармливание – вот что нам нужно!
- Донья Тимьяна, как вам фрийское молоко?
- Молоко? – зависла я с вилкой над оладьей… Пожалуй, молоко с запредельной жирностью тоже способствует борьбе за мягкость попы. – Нормально, Фия. После ночной дегустации не поплохело.
И кто ж знает, отчего плохело кишечнику прежней доньи? Мне прежней, например, такое молоко уж точно б стало боком… на дня два-три. Проверено в поездке на эко-ферму пару лет назад. Егор там уплетал все, что давали, особо налегая на любимые сыры, а я… три дня! Моя управительница тем временем, церемонно жуя свою оладью задумалась. Оливер напротив воодушевленно вступил в беседу:
- А какие у вас, эм-м-м, пожелания будут на день сегодняшний?
Вот, чудаки! Будто я о камушках забыла. Деньги!
- А у нас коляска есть? – пропела, подыгрывая профессорской вальяжности. - Или только телега?
- Конечно, есть, - заверила Фия. – Открытая двухколесная брыкушка и большая родовая повозка с гербом. Правда, брыкушка пострадала в пожаре. Но, обе оглобли и переднее колесо Гил заменил.
- Отлично! – от души разулыбалась я. – Тогда поедем на ней… куда?
- Зачем? – выдали оба сотрапезника в голос.
- Продавать камыки. Или хотя бы прицениться. Но, один оставим себе. Самый большой из четырех.
По итогу моего веселого предложения выяснилось, что продавать камыки в ближайшем к нам городке Вожке невыгодно. Лучше везти их в административный центр этих земель, Федил. Там и возможностей больше и цены выше. Но, единственный камушек на актуальные расходы мы попробуем и тут загнать. А уж потом, по результату выстраивать дальнейший свой маршрут: в городскую управу подать заявку властям на королевских воинов в свой гарнизон, на рынок пополнить запасы, или в храм бить лбом об пол за милости богов.
И еще я в быстром темпе и на образцах (правда не всех) освоила денежную адранатскую систему. А как без нее? Понимаю, в прошлом донья Дюран слыла натурой эксцентричной, но не до степени же дебилизма? Уж деньги знала. Да и я сама вчера просила профессора начать «курс молодого местного бойца».
Итак, в Адранате самой мелкой денежной единицей считалась кайта. Она была примерно равна копейке. Дальше - дид, в который входила сотня кайт. Потом тандид в сто дидов, файн, равный тысяче рублей (уж если начала с копейки) и зулфайн. Последний шел отдельной денежной купюрой и использовался лишь в важных сделках, так как был равен десятку файнов. Звался он в обиходе простецки «зулом». Так я познакомилась с адранатским королем – победителем в Пустошной войне, Бласом III. Его суровый профиль присутствует на всех деньгах.
Я не успела, пока Гил закладывал брыкушку, обойти хотя бы первый этаж в своем двухэтажном старом замке. С самого своего шустрого появления здесь я видела лишь (весьма мутновато) загадочное подземелье, коридоры, затянутые блеклым гобеленом, ярко красную столовую и собственную комнату с балдахиновым саркофагом. Задержалась только по чисто женской традиции первостепенно в местной кухне. Это было еще вчера между экскурсией по скотному двору и триумфальным появлением Дарёнки.
Кухня в замке… Произвела взрывное впечатление. Широкое пространство со сводными, отделанными плиткой, потолками, кафельными стенами и полом, в котором предусмотрен длинный слив. Множество шкафов, столов вдоль стен, буфеты (три!), а посредине – огромная дровяная плита с трубой-дымоотводом. С одной стороны к ней приткнут высокий духовой шкаф, с другой узкий чан для нагревания воды. И всё это черное чугунное чудовище массивными дверцами своими и задвижками сильно напоминает паровоз. А сколько от него жары и чада даже летом, ведь в кухне лишь два узких окна. И вентиляции в них никакой… Нет, попробовать приготовить здесь, да хотя бы завтрак, можно. Но, процесс посчитать приключением… Есть над чем подумать избалованной комфортом даме. Или донье теперь.
- Донья Тимьяна, нам пора!
Вся такая шоколадная лошадка, впряженная в высокую двуколку-брыкушку, уже ждала нас с господином профессором у настежь распахнутых ворот. Рядом с ней переступал с ноги на ногу Видаль,
