– Мы все равно умрем. Не вижу смысла тебя бояться, – спокойно ответила она и толкнула Кирилла в грудь. Но он не сдвинулся.
– Все зависит оттого, как быстро, и будем ли мучиться.
На миг показалось, что его голос смягчился. Лина подняла глаза и изумленно уставилась в болотные радужки.
– Говорят, мученики попадают в рай, – бросила дерзко и горячо.
Меж деревьев снова забелел силуэт. Ангелина видела его только боковым зрением, но была уверена, что они не одни в лесу. Кто-то есть в чаще, и этот кто-то пытается ей сказать или показать что-то важное.
– Не такие, как мы, – Кирилл сделал шаг вперед и, потянув Лину за плечи, прижал к дереву.
В спину впилась кора и сучья, а мокрая от пота майка неприятно прилипла к коже. Ангелина шумно выдохнула и отвернулась, пытаясь не дышать. Слишком томительно, слишком упоительно пахло мужской силой.
Поиски лучшей жизни для нее закончились плачевно. Она не в силах противостоять, не в силах защитить себя. Даже если будет сопротивляться, Кирилл одной пощечиной сможет ее присмирить, и тогда она сорвется.
Горячие пальцы мужчины все еще впивались в локоть. Вторая рука Кирилла приподняла футболку и запустила пальцы под нее, рассыпав тысячи иголок. Лина дернулась.
– Не трогай меня, – угрожающе проскрипела.
– А то что? – съехидничал проводник, касаясь губами ее шеи. – Ты ведь вчера таяла от моих прикосновений. Что изменилось?
– Урод!
– Не больший, чем ты… – густой голос ударялся в перепонки, заставляя тело реагировать новым взрывом мурашек. Дрожь достигала немыслимого пика, и Ангелина уже радовалась, что ее удерживает дерево. Иначе она бы просто упала.
Мягкие, как шерстяной плед, губы скользнули по коже и поцеловали ухо. Ангелина сжалась. Ладонь под футболкой погладила по животу и добралась до груди. Ток неприязни перетекал в острое желание забыть себя и просто позволить Кириллу сделать с ней все, что ему захочется. Позволить напиться, утолить жажду.
Кэйса попыталась отряхнуть наваждение. Запах солнца влетал в грудь, выталкивая изо рта невнятное бормотание вместе с сипом. Соски набухли, а скованная тянущая боль в паху переросла в обжигающий жар.
– Да-а… А ты горячая, Лина. Наступит время ты будешь умолять меня прикоснуться к тебе, но… – Кирилл сгреб волосы на затылке и потянул ее голову назад. Долго смотрел в лицо, гладя теплым дыханием щеки и лаская соски до томительной боли, а затем налетел на губы.
Кэйса уперлась и, стиснув зубы, не впустила. Выгнула спину и оттолкнула проводника ладонями, но бесполезно. Крепкий и сильный мужчина только раззадорился, почти влепив ее в дерево. Нельзя позволять, да и еще таять от этих прикосновений. Она не такая.
Рука Кирилла сжала грудь сильней, и Ангелина ахнула. Язык проводника тут же проник в рот. Он терзал яростно и дерзко. Кэйса кричала, но получалось только мычание. Голова оказалась прижата, а тело скованно сильными мужскими руками. Зря он так, зря…
Волна жара, что поднялась из живота, показалась Ангелине лавой, что сожрет ее сейчас. Горькие слезы скатывались по щекам и смешивались с поцелуем. Разбитая, сорванная, ненужная. Ангелина перестала сопротивляться и просто отпустила себя. Пластмассовой куклой быть легче, но хотелось нажать кнопочку «офф» и уйти навсегда. Пусть остаться забытой на чердаке игрушкой, но не сломать душу, а до конца остаться собой. Зато не вечно-голодным зверем.
Власов внезапно ослабил давление, запустив вторую руку под одежду, заскользил нежнее и осторожней по спине.
Теплые прикосновения дурманили, и Лина едва удержалась от стона. Поцелуй перешел из наступления в игру в прятки. По коже бежали безжалостные искры желания. Боль сменялась яркой вспышкой похоти. Необузданной и бесконтрольной.
Ангелина распахнула глаза. Так нельзя! Она не позволит себе снова слететь с катушек. Ни за что!
Это всего лишь обман, всего лишь жестокое издевательство. Пусть лучше силой берет или вообще убьет. Но тело и, сидящая в голове тварь, не слушались и выгибались Кириллу навстречу.
– Лина-а-а, – сорвалось с его губ. – Я никогда не беру силой. Запомни. Никогда.
Отстранился. Кэйса чуть съехала в сторону и сжалась от беспомощности. Она предавала саму себя. И Власов знал на что давить. Будто подсознательно чувствовал. Слишком давно у нее никого не было, слишком накопилось нерастраченной страсти. Но он не понимал, как это опасно для него самого. Ангелина коварно глянула исподлобья.
– Говоришь, никогда?
Кирилл отошел к соседнему дереву и прислонился к нему плечом.
– Не играй с огнем, девочка. Пойдем в дом.
– Я тебе. Не. Девочка! – взорвалась Лина. – Хочешь трахнуться? Давай! Только потом не скули. Таких как ты, уродов, уже встречала. Не боюсь я тебя, Власов.
– А ты дерзкая, – засмеялся Кирилл и потер подбородок. Облизнулся коварно и подался вперед. – Что тебя так задело? То, что дрожишь от моих прикосновений, или то, что я остановился? – он сузил до щелочек глаза и превратил губы в изогнутую линию. – Что молчишь, Биолина?
– Не называй меня так! Конченый придурок, – Лина заставила себя встать, не обращая внимание на простреливающую боль на ноге. Это сминало разбушевавшуюся страсть в животе лишь на секунды, потом приходил голод. Зверский, необузданный. Если сейчас его не затушить, будет слишком поздно. Последний раз она в таком состоянии была несколько месяцев назад. И вспоминать об этом не хотелось. Кровавыми пятами перед глазами плясал мир. Выключите. Выключите!
– Ой, как страшно. Давай, виляй задом, да прямо к дому, – проводник кивнул в сторону. Руки, будто по привычке, сложил на груди, выставив напоказ рельефные мышцы.
– А если не пойду? – Лина вызывающе глянула в его глаза, пытаясь понять, что ему нужно. Неужели он знает слишком много?
– Ты в курсе, что будет.
И Ангелина знала. В лесу не ждет ее солнце, море и пляж. Там только тьма и бездна. И стоит ей сорваться, угодит в ловушку, и вернуться домой уже не сможет. Никогда. Вернуть себя уже не сможет.
Жуткое давление внизу живота не отпускало. Нужна разрядка, нужно отвлечение. Ангелина ударила кулаком в колено, и из-под бинтов брызнула кровь. Скорчилась, но не закричала. Ей больней от другого. Кирилл ведь прав.
Пейзаж покачнулся, затем стал крениться и в миг перевернулся. Ангелина уперлась замутненным взглядом в сплетение ветвей. Где-то там поднималось палящее солнце. Его лучи уже прорезали листву и посылали золотистые россыпи до самой земли. Жаль, что эти лучи предназначены для других. Кэйса облегченно выдохнула, когда свет стал гаснуть.
– Глупая… – прошептал мужской голос.
Глава 15. На пожарище не бывает холодного огня
Кирилл дотащил девчонку до дома и оставил ее на траве около колодца. Пусть отдохнет пока. Сначала нужно Германа вытащить и покончить с охранником. И дернули Лину черти с утра пораньше сделать ноги! Пора заканчивать с этим фарсом. Зря ударил ее вчера, так жалел об этом. Это был перебор.
Дом встретил тишиной. Наум так и не пришел в себя. Жаль старика, но сам напросился. Никто не просил его сунуть нос куда не следовало. Его просили только молчать и сопровождать, но что-то старик утаил. И Соколов был в курсе тайны. Герман еще нужен, потому придется его тащить на горбу. А что делать с Ангелиной теперь? Странная у нее реакция на приставания. Такого еще не было, чтобы девушка после его поцелуя могла противостоять желанию. Очень странно.
– Твою ж мать! – Кирилл грохнул кулаком об стену и тут же взял себя в руки. Сейчас самообладание не помешает. Слишком голоден, слишком взбешен. Чувство ненависти разгорелось внутри, как фитиль ручной гранаты. Вот-вот огонь дойдет до пороха, и все разлетится на кусочки.
Власов тяжело прошелся по деревянному полу, стараясь издавать поменьше звуков. Привычка быть незаметным, быть никем. Собрал наспех пожитки, вколол Герману еще одну инъекцию, чтобы поддержать его жалкую жизнь, и вместе со спальником вытащил мужчину в прихожую.
