— Черт, — пробормотала она, глядя на тяжелую чугунную сковородку и не зная, как быть. Может быть, отказаться от бефстроганова? С чем можно использовать приготовленный гарнир? Ни с чем. Впрочем, нет такого закона, обязывающего есть в одно и то же время. Своим временем она вольна распоряжаться, как ей хочется.
Она запихнула приготовленные продукты в холодильник и взяла сумку. Один из недостатков проживания в Стоун Хаусе заключался в том, что если ты забыл что-то купить на рынке, то придется целый час потратить на поездку к дереву Иуды. Там, рядом с новым мотелем «Окотилло», недавно открылся универсальный магазин. Это было на несколько миль ближе, и потом в косых лучах заходящего солнца пустыня необыкновенно красива.
Она взяла поводок, болтавшийся на ручке задней двери. Собака без слов поняла в чем дело и уже радостно терлась у ног хозяйки.
Выйдя из дома, чтобы освободить цепь, Кристина обнаружила, что Кэл не до конца закрыл тугой висячий замок. Надо будет спросить у Барта Девлина, подумала она, какую лучше использовать смазку, масляную или графитовую.
На душе у Кристины давно не было так легко, когда она вела свой «шевроле» по извилистой дороге, ведущей к Монументу. Красота окружающего пейзажа, позолоченного заходящим солнцем, соблазнительный аромат весны, простое и дружеское расположение Хокинсов, открытое восхищение ею Антонио Альварадо — все это вместе создавало атмосферу какого-то чудесного ожидания… вернее возрождения.
Она ощущала необыкновенный прилив энергии в преддверии какого-то события, которое может случиться в любую минуту. И она почти не удивилась, когда увидела знакомую фигуру у мотеля.
— Хейл, — окликнула она. — Хейл Филлипс!
Глава шестая
Хейл Филлипс удивленно оглянулся. Он шагнул навстречу, протягивая обе руки и округлив от неожиданности рот, на котором красовались ухоженные усы.
— Тина, — произнес он. — Ты появляешься, как джин из бутылки, стоит только подумать о тебе!
— Разумеется. Разве ты не знаешь, что здесь каждый день происходит что-то невероятное? А что, черт побери, ты делаешь в Джошуа Три?
— Ищу тебя. Я уж думал, что мне придется расположиться у твоего почтового ящика. Человек с бензозаправки знает твое имя, но понятия не имеет, где ты живешь, клерк из мотеля никогда о тебе не слышал. Я рад, что мы встретились.
— Да, ты же ведь не мог подумать, что я остановлюсь здесь под своим собственным именем?
— Я именно так и предположил. Ты ведь не относишься к категории роковых женщин, за тобой не водится грешков, чтобы их скрывать.
Кристина опомнилась, что Хейл все еще держит ее за руку с хозяйственной сумкой. Кристина мягко, но решительно высвободила свою руку и отступила, изучающе посмотрев на Хейла.
— Выкладывай, Хейл. Я не могу поверить, что ты оторвался от ярких огней и прекрасных женщин Лос-Анджелеса только для того, чтобы разыскать меня.
Помня как тепло отнесся к ней Хейл во время болезни Дэвида, тем не менее Кристина не обольщалась тем, что представляет для него особый интерес. Она также знала, что Хейл не из тех мужчин, которые способны наслаждаться пустыней ради пустыни.
Хейл с грустью покачал головой.
— Ты несправедлива к себе, Тина. Позволь пригласить тебя на обед, и я все расскажу.
— У меня есть идея получше. Почему бы тебе не составить мне компанию поесть бефстроганов. Я и приехала сюда, чтобы взять к нему сметаны, — и она повертела коробочкой.
Медленный взгляд Хейла был оценивающим, и на какое-то мгновение она испытала ту неловкость, которую почувствовала при их первом знакомстве. Но Хейл мягко улыбнулся и сказал:
— Замечательно. Только позволь мне по такому случаю захватить бутылочку вина, и мы отправимся.
Кристина прислонилась к своей машине, лаская Горниста через полуоткрытое окно. За витриной напротив она видела Хейла. Он был в отлично сшитом костюме, который подчеркивал его широкие плечи и уменьшал слишком коренастый торс. Хейл выбрал вино и заплатил клерку.
Она размышляла о причине его приезда. Ничего не осталось от того увлечения, которое приводило ее в замешательство несколько лет назад. Так почему же?..
Он вышел, галантный, уверенный, легкий ветерок теребил его каштановые волосы, не портя при этом модной прически.
— На твоей или на моей машине? — спросил он.
— Лучше на обеих. Так будет удобней.
Хейл взглянул на «шевроле».
— У тебя не «порш»?
— «Порш» был игрушкой для Дэвида. Я подумала, что «седан» здесь будет полезнее. Кроме того, — сухо добавила она, — он дешевле.
Его глаза вдруг загорелись.
— У тебя трудности, Тина? Я имею в виду материальные.
Она отвернулась.
— Все в порядке. Ты же знаешь, я просто по натуре практичный человек. Нам сюда.
Она показала на дорогу, которая вела назад к Монументу.
— Держись поближе. По дороге к моему дому очень сложные повороты.
Она села в машину, завела ее и стала сдавать назад со стоянки, пока Хейл возвращался к своему серебристо-синему «линкольну-континенталь». Когда он дал знак, что готов, она стала осторожно подниматься по извилистой дороге.
Кристина подсчитала, что Хейлу, должно быть, сейчас около сорока, но его почти квадратной формы лицо выглядело очень молодо, хотя слегка уже давала о себе знать беспутная жизнь и какое-то неудовлетворение ею.
Она с мужем встретила его несколько лет назад, когда Дэвид устанавливал для Хейла компьютерную систему в его трех эксклюзивных магазинах, ювелирных и антикварных. Один из них был в Беверли Хилз, другой в Сан-Франциско и еще один — в Фоениксе.
Хейл специализировался на латиноамериканском импорте высокого качества: ручной работы ожерелья, браслеты, кольца, запонки из драгоценных металлов и камней; среди них были прекрасно выполненные копии доколумбийского искусства, включая золотые с камнями в четырнадцать карат.
Кристина вспомнила, как он рассказывал, что оригиналы были уже практически недоступны, когда в латиноамериканских странах поняли, что многое из наследия утеряно, благодаря жадности завоевателей как древних, так и современных.
Хейл никогда не был женат, он всегда был эдаким фатом. В его щегольских апартаментах частенько можно было встретить хорошенькую хозяйку гостиницы. В те дни попытки Хейла привлечь внимание Кристины были очень осторожными, он не просто хотел подцепить женщину. Кристина же иногда украдкой ему улыбалась, твердо отказывая уступить ему; его намерениям; и это было столь же тонко и искусно, как и ненавязчивые приглашения Хейла. Дэвид и подумать не мог, что друг старался увлечь его жену в постель.
