с руки хвост, расчесанную и уложенную гриву… эти сволочи все равно заорут, что это — рэтчед. Поэтому мы прибегли к тяжелой артилерии, надев на Ассоль тесноватую маечку с открытым пупком и такие же шортики совсем несерьезного размера. Вместе с красиво выделанными обмотками на лапах, заменявшими ей нормальную обувь, девушка смотрелась секс-бомбой на выгуле.
А, как говорится, против сисек и упругой молодой задницы ни одна собака не тявкнет. Если мужикам нравится, что они видят — это полная индульгенция на существование такого разумного. К тому же, Мыш настолько отличалась от остальных рэтчедов, что вполне тянула на какого-нибудь зооморфа из отдаленного мира.
— Так что, рассказывай, — потеребил я наевшуюся соседку, уже сунувшую нос в меню для выбора десерта, — Что смогла выяснить?
— Что всё плохо, — хмуро обронила девушка, нервно убирая хвост от проходящей мимо официантки, — Не просто плохо, а совсем. Да еще и грабят тут всякие…
— Ассоль, — я закатил глаза, — Гарантирую тебе, вы бы эти несчастные книги в жизни бы не продали самостоятельно. Книги распространяются через книжные магазины, стоят немного, продаются долго. Аудитория на них, если вообще найдется, разбросана по всему городу. Максимум, что бы вы сделали с этой бумагой — это утеплили гнезда или использовали её как растопку. А теперь давай нормально рассказывай.
Мыш без особого желания начала, быстро дав понять мне, что боится. А именно — на их гнездо начали давить другие рэтчеды, причем не обычные, не соседи, а кто-то другой, из тех, кто «пришли снизу», с глубоких территорий, считавшихся вотчиной диких. Но, при этом, отнюдь не дикие.
— Не дикие? — уточнил я.
— Нет, — зябко передернула плечами Ассоль, — Обычные, нормальные. Незнакомые. Хотели купить меня. Цирсцея отказала. Они ушли, но обещали вернуться. Королева чует большую беду, хочет увести стаю, забрать меня.
— Не трясись, с этим моментом разберемся, — решил я отложить поход по магазинам, — Доедай и возвращаемся, я поговорю с Цирсцеей.
— Зачем тебе это нужно? — неожиданно взъерошилась полурэтчед, — Чего ты хочешь добиться⁈
— Первое, — показал я ей указательный палец, — Оставить тебя с собой. Взгляни фактам в лицо, среди рэтчедов тебе делать нечего. Ты можешь с ними общаться, они доверяют тебе, но что дальше? В норы ты не пролезаешь.
— Да не толс…
— Цыц. Второе. Ты представляешь себе, что такое стая в изгнании? Даже не так, ты представляешь себе, что такое — жизнь вне Омниполиса? Еда дешевая только тут. Здесь отрез мяса стоит пару десятков сигм, а за пределами города его цена легко подскакивает до талера. Прежде чем стая Цирсцеи дойдет до хоть какого-то хлебного места, она потеряет несколько своих членов просто из-за голода. Вполне возможно, что одной из первых будешь ты. Во всяком случае, я за твою жизнь не дам и талера.
В глазах Мыши промелькнул откровенный страх. На эту тему, видимо, она еще не задумывалась.
— Третье, — поднял я еще палец, — Я как могу невероятно облегчить твоей стае побег из города, так заинтересован узнать, что это за неведомые рэтчеды, которые, как ты сама сказала, не дикие и снизу. Откуда они взялись? Как жили? Чем питались? Почему мы не знаем?
— Конрад, — глаза Мыши блеснули, — На эти вопросы ты ответа сам не найдешь. Ты тоже в норы не пролезешь. И защитники наши, возможные, от Управления, в норы тоже не пролезут. А значит, ответы будет искать моя стая. Догадываешься, куда всё ведет в этом разговоре?
Аргументный аргумент. Серьезный, взрослый, взвешенный. Уважаемо.
— Хорошо, товарищ Лаудберг, — хмыкнул я, — Тогда давайте от противного. Твою стаю двадцать лет баловали канадиумцы вкусной едой. Им завидовали, но они разучились выживать. За пределами Омниполиса Цирсцея умрет, как и остальные. Теперь идём, и я всё это докажу королеве. У вас нет выбора.
А через час я это уже доказывал весьма толстенькой и очевидно напуганной до усрачки крысище, хоть и разодетой на зависть любой цыганке из Нижнего мира, но при этом далеко не глупой, образованной и сметливой. Подозреваю, что Цирсцея отчасти играла, потому как несмотря на всю взъерошенность, была довольно въедливой и недоверчивой, но этот барьер мы проломили нахрапом — в верхнем логове стаи, предназначенном для редких встреч с наружниками, был протащен провод очевидно стыренного поблизости телефона, с которого я и набрал Управление. Еще через полчаса, пока Мыш рассказывала «мамочке» о своем житье-бытье, в наш не слишком-то уютный подвал снизошла строгая, но очень красивая гномка в деловом прикиде и на каблуках. Мы на её фоне сразу начали смотреться как бомжи на перекуре.
Узнал я её сразу, новая секретарша Эммы. Странный, но логичный выбор переговорщика.
— Арвистер во многом прав, — не здороваясь, врезала гномка мягким и чуть низковатым контральто, — но у меня есть дополнения…
Через четыре часа, когда всё было закончено относительно благополучно, мы с Мышью пёрлись домой, даже не думая о каких-то там магазинах. Во-первых, было поздно, а во-вторых, у нас были заняты руки. Что я, что она тащили с собой по крепкому старому бочонку, закупоренному задолго до рождения Ассоль. Заплатить за них пришлось немало.
— Попробуем сегодня? — спросила Мыш, кивая на бочонок.
— Нет! — ужаснулся я, — Это же проклятый бражный мёд! Его просто так пить — грех великий! Пива возьмем.
— Много взять надо, дома эти… пьяницы, — сменила полурэтчед гнев на милость, — Кажется, они уже настрадались.
— Ну, как скажешь, — не стал противиться я, — Спасем эти заблудшие души. Только сама с ними возись, я книжку почитаю. Вот, подарили сегодня.
— Эй!!!
Интерлюдия
Её схватили за задницу, больно, цепко и хищно, тут же рванув назад, прямо в кусты, откуда высунулись эти загребущие лапы. Она успела только тихо вякнуть, да завалиться налево, чтобы пропустить над головой короткий резкий удар, призванный лишить сознания. Второго не последовало, но это потому, что она специально обмякла так, как будто ей всё-таки попало. Оставалось лишь стиснуть зубы и терпеть, пока тащащий её садист остановится, бросив тело в траве.
«Синяков будет…», — пожалела она себя, тихо всхлипнув.
Наконец, её бросили на траву, тут же начав суматошно дергать за штаны, но буквально через две секунды дерганье сменилось
