бодрыми звуками драки. Стоящие над ней существа свирепо сцепились друг с другом, когтями, кулаками и зубами доказывая свое право первому спариться с свежеукраденной самкой.
Очень увлекательное занятие.
Настолько, что дерущиеся гоблы, далекие и крайне дикие потомки гоблинов, пропускают как свист метательных ножей, так и короткий рёв вращающейся в воздухе смертельной лопастью саперной лопаты. Ни один из паскудников даже не успевает издать свой любимый предсмертный писк, как всё уже готово!
Даже жалко, в прошлый раз ей повезло схватить недобитка и как следует выпотрошить его, еще живого, за свою в очередной раз пострадавшую задницу!
— Сестра, ты как⁈ — взволнованно пыхтя, над ней навис призовой отрядный лопатометатель, подрабатывающий на досуге братом, — А⁈ Тебя сильно… ну…?
— Да всё в порядке… — простонала Анника, соскребая себя с земли, — Жопа болит…
— Не ной, Скорчвуд, — хмыкнул присевший на корточки полуэльф, деловито отрезающий гоблам головы, — Ты посмотри на их зубы! Мы отряд будущих шаманов положили! Это премия!
— Да иди ты, Элкмар, — запыхтела она от возмущения, — Второй месяц страдает моя жопа за вас всех, халявщики!
— Лучше твоя, чем моя, салага, — безжалостно отрезал сержант, — Тем более, что, если бы мы этим не занимались, ты бы имела все шансы на продолжение банкета, просто отойдя отлить. А чем это кончается — ты знаешь. Плохо это кончается.
Еще бы не плохо, вздрогнула Шпилька. Они с Шегги тут всего ничего, но насмотрелись уже на три жизни вперед. Армия — это вам не шутки, а Омниполис — далеко не добрый папа. Скорее, он похож на строгого отчима, который вовсе не думает о том, чтобы у тебя было счастливое детство. Некоторым лишь он дает возможность продвинуться… и за неё нужно держаться зубами.
— Идём, перевяжем тебя, — потянул её брат.
— Да нечего там перевязывать, — фыркнула Анника, злобно пиная безголовое тело врага, — Не надорвали.
Из-под набедренной повязки зеленокожего тощего уродца в метр высотой выпала его мужская гордость, еще не успевшая съежиться. Была она размером с человеческий половой член. Анника содрогнулась.
— Шевелись, Золотая Жопка! — весело прикрикнул поганец Элкмар, потрясая связкой голов, — Надо закончить патруль!
Гогот еще семерых болванов, нашедших в себе достаточно дури, чтобы записаться в армию, был ему ответом.
Добро пожаловать в армию, Скорчвуды!
Лагерь подготовки? Утренние построения, как рассказывал Арвистер? Маршировать?
Как бы не так.
Вместо этого З’Враас, тропический джунглевый мир, не содержащий в себе разумной жизни и магии. Вместо них здесь миллионы безумных зеленокожих дистрофиков-нимфоманьяков и, по рассказам старослужащих, есть огромные ящерицы, динозавры. Правда, теперь уже есть не везде, потому что местные гоблы умеют лишь три вещи — охотиться, размножаться и обездвиживать тех, с кем они будут размножаться. С точки зрения больших погон Омниполиса — великолепный мир для тренировки рекрутов. Зазевался? Поймали и затрахали. Отстал от отряда? Поймали и затрахали. Не слушаешь старших? Итог немного предсказуем.
Анника приблизительно десять раз в день проклинала свою идею записаться в армию, но было уже поздно. Портал охранялся плотнее, чем гномий банк, бежать тут было совершенно некуда, спорить со старшими по званию чрезвычайно чревато, выхода не было абсолютно. Надо сказать, большие шишки знали, что делали, когда организовывали тренировочный лагерь в этой волшебной местности.
А еще, да. Постоянная бдительность!
И если вы думаете, что местные условия касаются только маленькой и дохленькой Анники, то вас надо взять за ручку и отвести на кухню, где живет некий тролль по имени Салливан Брахмер, который трижды побывал в плену у метровых гоблов. Расспрашивать его бесполезно, он теперь может только невнятно мычать, когда чувствует запах готовой еды (с чем, кстати, не ошибается), но его внешний вид всё вам скажет и без слов.
— Шегги, идём! — потирая задницу, поторопила Шпилька замешкавшегося брата, с подозрением присматривающегося к её пятой точке, — Ты знаешь первое правило!
— Да, знаю, — наконец, сдался Скорчвуд-младший, надевая каску на лысую голову, а затем начиная шагать вслед за припустившей за полуэльфом сестрой, — Десяток Выкидышей никого не ждет. Никогда.
Жестоко и не по-товарищески? Отнюдь. Иначе в этих джунглях нельзя. Здесь повсюду вас подстерегает смерть.
Очень и очень плохая смерть.
При этом, поверьте, даже если вы случайно выживете, даже если вам повезет настолько сильно, что сможете попасть в лазарет армии Омниполиса, то всё равно, будьте уверены — привкус этой смерти вы не забудете никогда.
Глава 5
Женское иго
С утра, выйдя из комнаты и будучи буквально атакован двумя голодными котами, я понял две вещи — детективы бывают очень интересными, а вот отправлять груженую пивом наивную девушку лечить двух начинающих алкоголичек — крайне опрометчивое решение. Нализаться умудрились все втроем, что неудивительно, а вот то, что перед этим в чью-то умную рыжую голову пришла мысль постираться… это да, уже достижение. Вздохнув, при виде ванны, заполненной замоченным и забытым бельем, я потом еще раз вздохнул при виде комнаты, заполненной спящими женщинами без белья. А затем пошёл в «Отвернувшегося слона» за морсом.
Хватит это терпеть.
Пока коты (знающие меру, в отличие от некоторых) лопали в таверне несоленую отварную рыбу, запивая пивом, я там же позавтракал, попутно пытаясь выяснить у вечного бармена Валеры насколько хорошо обстоят дела с расследованиями в Верхнем мире. Падший ангел морщился, отворачивался, извивался и бубнил под нос, но потом всё-таки выдавил, что это не его уже ума дело, но вроде бы всё закончилось. Однако, когда я собрался выходить, тихо добавил, что если я вдруг случайно узнаю, где в Омниполисе крутились наживую монеты души, то он случайно может похлопотать о вознаграждении. Но никаких золотых гор.
— Почему никаких золотых гор? — возмутился я. Ничего себе, подлянка. Тут такое дело.
— А потому, что я сразу сказал, алчный ты упырь, что, если «случайно» узнаешь, — отбрил меня алкоголик с нимбом, — Расследование Верхнего мира закончено, этим в Управлении интересуются, но настоятельно советовали с тобой не связываться.
— А ты, значит, связался.
— Да, — скромно потупил глазки Валера, — Справедливость требует.
Вот, я же говорил, что с жителями Верхнего мира дел иметь нельзя?
— Брешешь как сивый мерин, ангел, — буркнул я, — Нет никакого Управления. Просто ты знаешь, что я хорош, вот и закинул крючок от себя лично, авось выстрелит? «Случайно».
— Хочешь сказать, что я вру? —
