а всего лишь «видит курс», пропуская через свой мозг миллиарды мелочей, от влажности воздуха в кабине и до цвета светила на закате. – Лен с сожалением глянул на меня, сидящего на дроиде. – Эх… Повезло тебе…
- Не плакай! – Утешил друга Биссом, упаковываясь в пилот-ложементе. – Будет и на твоей улице оркестр со стриптизершами!
Подстегнув своего дромадера, направился в грузовой отсек – пока мы трепались и предавались радости по поводу воскрешения кораблика, дроид успел выковырять последнюю капсулу, оттащить ее в отсек и, вернувшись, заняться целостностью корпуса, заделывая оставшиеся пробоины.
Если все пойдет и дальше так шустро, то уже через час на борту можно будет включать обогрев и запускать атмосферу, благо, что уиндер наш грузовой и в списке груза значились десяток баллонов жидкого «воздуха со вкусом атмосферы курорта Гнайдлинг».
Пока ехал, попытался подключиться к последней капсуле.
Отзыв был, но…
И этот пилот, к сожалению, уже был на том свете, беседуя со своими предками…
Грузовой отсек с разложенными на полу запчастями от медкапсул, в отличии от самого уиндера выглядел просто замечательно – герметичности не потерял, кабели питания не повредил и радовал ровными рядами плотно закрепленных, грузов.
Усевшись на ящик с надписью «Ремкомплект (ЗИП) ИЛ-62-7(расш)», связался с нашей единственной целой капсулой, прогнал ее на очистку и загрузил первое тело.
Эхно Форка, 205 лет…
Худощавый мужичок с хорошим ФПИ, но…
Задав дроиду разборку остальных капсул на запчасти, занялся разбором людей.
У Эхно нейросеть оказалась повреждена наглухо – выступающие углы стен и потолка превратили само тело в фарш, а голову разбили, как арбуз.
Удалось выделить и выдернуть четыре колонии нанитов, но, если я правильно понял, это были импалнты, сама нейросеть превратилась в разорванные цепочки, собирать которые надо в хорошо оснащенной лаборатории, а не на грузовом складе уиндера.
Суукк Сааги, 207 лет…
Красивая была женщина, если верить данным с нейросети, которая вполне себе функционировала, хотя и жаловалась на отсутствие связи с некоторыми имплантами.
На первичное требование свернуться и встать в режим ожидания, нейросеть отреагировала странно – сперва она попыталась связаться с искином уиндера, а потом…
- Кай, ты что творишь?! – Рык Биссома, раздавшийся под сводами отсека едва не сбросил меня с моей лежанки. – Искин требует подтверждения операции!
- Ну, так, млядь, подтверди! – Взорвался я. – Или иди и сам все делай!
Пискнувшая медкапсула подсветила на экранчике место для моего собственного пальца, требуя активации протокола «акта о неразглашении».
Разумеется, активировал.
И через тридцать минут в приемнике капсулы лежало девять капсул – одна большая и восемь маленьких.
Нейросеть без маркировки и восемь имплантов.
Пегн Ащри, 198 лет…
С него удалось снять нейросеть, а вот имплантов удалось снять всего три – остальное было в сильно поврежденной области и сделать хоть что-то не представлялось возможным.
Упаковав тела в спецпакеты, отправил их на холодную.
Всего, за шесть часов, я разобрался с тремя телами, дроид успел разобрать медкапсулы и откалибровать запчасти, а наш мужественный Биссом успел выползти на маневровых из-под прикрытия астероида и выбраться на чистое место.
И, при этом, он как-то умудрился не наткнуться ни на один камешек!
Мне бы такую потрясающую усидчивость и реакцию!
Получив список запчастей, наткнулся на маркировку медкартриджей и тут же погнал дроида в ремонтирующийся отсек, со строгим наказом найти ВСЕ картриджи, что там есть и тащить их в отсек, ко мне.
- Кай! Твой дроид мешатеся! – Бисс в этот раз не орал возмущенно, но…
- Дай ему картриджи собрать и отправляй Лена на ремонт… Минут через двадцать… - Я, пыхтя и отдуваясь, залез в медкапсулу, проверил наличие отрезанной ноги и закрыл крышку.
Отращивание утерянных конечностей дело муторное, всегда проще приживить родное, особенно, если это родное есть в наличии. Например, отрастить мне ногу заняло бы от месяца, до пяти недель. А вот приживить ногу – это дело часа, максимально – двух.
И разница во времени тут не только из-за сложности, но и из-за качества медкартриджей.
Например, на линкоре Карча, основным расходником были картриджи класса «ББ».
Для «внутрисемейных» починок – «АБ». Для «командного состава – «АА».
Разница между каждым классом в 8-10% активности и, соответственно, в скорости работы капсулы и скорости расхода картриджа.
«АА» расходуются быстрее, но эффективность у них – закачаешься!
А тут…
В медкапсулах уиндера стояли медкартриджи класса «ААА»!
Через 15 минут я выбрался из медкапсулы свежий, довольный и с пришитой ногой, которая слушалась, как родная!
Хотя…
Она же и есть – родная!
Попрыгав, дождался Лена и загрузил его в медкапсулу, запуская сперва общее лечение.
Расход, конечно, будет адский, но…
У меня три картриджа по «половинке», один – полный и один в капсуле, так что на травмы Лена всего должно хватить.
Подправив «ремонтные данные», а то капсула хотела сфилонить и вместо выращивания нервной ткани попыталась заменить ее нанитами, пошел в рубку – ближайшие двадцать девять часов делать мне рядом с капсулой нечего.
- О-о-о-о, вижу-вижу… - Бисс хохотнул. – Лучше быть целым?
- Намного… - Я плюхнулся в стоящий рядом пилот-ложемент и уставился на экраны.
- Подключайся, доступ я тебе дал.
«Дают – бери»…
Я подключился к системе, прошел антивирусное обследование и провалился в «слияние».
Третий корабль со слиянием и в третий раз совершенно иные ощущения.
«Если системы не врут, до «Яичницы» всего-то три дня пути, вот только, там ли эскадра… - Бисс вздохнул.
« А почему – «Яичница»? – Я правда не мог понять логику того, кто обозвал немаленький по меркам всех государств флот, «Яичницей».
«Герцог Жиу ненавидит яичницу… - Мой виртуальный собеседник развел руками. – Вот и прилепилось, почему-то…
Общение в «слиянии» и без того очень странная штука, а тут…
С нейросетью иной архитектуры…
Я попытался представить себе, каково это, обладать тройным пакетом проводимых волокон, не разделенных на разные потоки сознания, а живущие в одном ритме.
Выходило, что в слиянии, уиндермэны живут как бы, не втрое быстрее и это еще не прибегая к «разгонной химии»!
«Хочешь погонять? – Биссом передал мне
