Закон от 5 марта 1992 г. «О краевом, областном Совете и краевой областной администрации»[184] закреплял обязательную выборность глав администраций («Глава администрации избирается населением края, области на пять лет путем всеобщих равных и прямых выборов при тайном голосовании» – п. 2 ст. 36). Структуру администрации теперь поручили утверждать Совету (п. 3 ст. 35). Глав администраций ограничили и в еще одном важном вопросе – назначения и освобождения от должностей руководителей «органов управления финансами и социальной защиты населения». Эти решения впредь должны были утверждать депутаты (п. 1 ст. 39). У глав осталось право опротестовывать решения Советов (ст. 43), появилось также право вносить на рассмотрение Советов проекты решений (п. 1 ст. 48).
Закон наделил Совет полномочием выражать недоверие избранному главе администрации («в связи с допущенными им нарушениями Конституции РСФСР и законов Российской Федерации» – п. 2. ст. 42), для принятия решения о выражении недоверия были необходимы голоса не менее двух третей избранного депутатского корпуса (п. 3 ст. 27). После выражения главе недоверия Президент мог отстранить его от исполнения обязанностей, а депутаты – запустить процедуру отзыва, то есть специального голосования избирателей по вопросу о прекращении полномочий главы (п 2, 3 ст. 42)[185]. Президент также обладал правом отрешить главу «за нарушение Конституции РСФСР и законов Российской Федерации, актов, принимаемых Президентом Российской Федерации и Правительством Российской Федерации» на основании заключения Конституционного Суда» (ст. 68).
На назначенцев последняя норма, естественно, не распространялась. И Ельцин мог их отрешать, не привлекая Суд.
К тому же он своим Указом от 7 августа 1992 г. утвердил Положение о дисциплинарной ответственности глав администраций[186] (согласно которому Президент – по собственной инициативе или по представлению Главного Государственного инспектора – Начальника Контрольного управления Администрации Президента либо представителя Президента в субъекте Федерации – мог как отрешать назначенцев, так и применять к ним другие меры дисциплинарных взысканий: замечание и предупреждение о неполном служебном соответствии).
Закон «О краевом, областном Совете…», безусловно, не применялся в отношении ни ЕАО и автономных округов (для них планировали принять отдельные законы), ни Москвы и Санкт-Петербурга, ни республик. Последние, согласно Конституции, должны были самостоятельно определяться с организацией власти, в том числе исполнительной.
Чечено-Ингушетия еще в сентябре 1991 г. фактически распалась на две части. В чеченской части бывшей АССР из-за преступного попустительства (либо благодаря преступному потворству!) отдельных федеральных руководителей был установлен сепаратистский и криминально-террористический режим Джохара Дудаева[187]. Там начался антироссийский мятеж[188].
В этой связи возникла объективная необходимость выделить вполне лояльную ингушскую территорию в новый субъект Федерации.
Благо в 1924–1934 гг. существовала Ингушская автономная область и лидеры ингушей с конца 1980-х гг. поднимали вопрос об ее восстановлении.
Ингушская Республика была образована Законом от 4 июня 1992 г.[189], а в декабре того же года в Конституцию внесли поправку, зафиксировавшую разделение Чечено-Ингушской Республики на Ингушскую Республику и Чеченскую Республику[190]. С этого времени у нас 21 республика.
До избрания Верховного Совета Ингушской Республики ею должна была руководить Временная Администрация, Глава которой назначался Президентом. В июле 1992 г. Ельцин поставил на эту должность Асламбека Аслаханова.
Но в октябре между Ингушетией и Северной Осетией произошел вооруженный конфликт, спровоцированный требованиями ингушских лидеров включить в состав новой республики территории, некогда заселенные ингушами, переданные Северо-Осетинской АССР после упразднения Чечено-Ингушской АССР в 1944 г. и не возвращенные последней при ее восстановлении в 1956-ом[191]. 2 ноября на территориях республик было введено чрезвычайное положение. Управление Ингушетией передали в руки новой Временной администрации, чьи полномочия распространялись и на Северную Осетию. Ее последовательно возглавляли Георгий Хижа, Сергей Шахрай и др.
Проблема возникла и с Карачаево-Черкесией. В июле 1991 г. ее из автономной области преобразовали в республику. Не успев обзавестись ни Верховным Советом, ни конституцией, она начала раскалываться на «Республику Карачай», «Черкесскую Республику», «Баталпашинскую Республику» и пр. В декабре Облсовет постановил отложить выборы нового Верховного Совета до проведения опроса о сохранении единства Карачаево-Черкесии. В этой ситуации Центр пошел на нестандартный шаг. В январе 1992 г. (с согласия Облсовета) Ельциным был назначен «на срок до проведения выборов и избрания Верховного Совета» исполняющий обязанности Главы администрации Карачаево-Черкесской Республики – Владимир Хубиев, с 1979 г. возглавлявший Облисполком[192]. Главой республики, впрочем, остался Председатель Облсовета Виктор Савельев (избранный в 1991-ом). Хотя бы только потому, что Хубиев был лишь и.о.
Опрос прошел 22 марта 1992 г. Большинство жителей высказалось за сохранение единства республики. Выборов за этим, однако, не последовало. Вместо этого по инициативе карачаево-черкесских депутатов Верховный Совет России в декабре принял Закон, наделивший Облсовет полномочиями Верховного Совета Республики[193] (в январе 1993 г. преобразованный Совет переизбрал Савельева Председателем, а Хубиева назначил Председателем Совета Министров).
В Москве в июне 1992 г. ушел в отставку Мэр Гавриил Попов[194]. Вопрос о преемнике не вставал. Ведь имелся Юрий Лужков, избранный в 1991-ом в паре с Поповым Вице-мэром, а затем возглавивший Правительство города. Он пользовался уважением у столичной и федеральной элиты и, главное, был на хорошем счету у Ельцина. Переход власти от избранного Мэра к избранному Вице-мэру оформили президентским Указом[195] о возложении на Лужкова обязанностей Мэра и назначении его Главой администрации Москвы (таким образом заодно была учреждена новая должность)[196].
В декабре 1992 г. Москва и Санкт-Петербург стали называться городами федерального значения[197], тогда же их окончательно приравняли к краям и областям, а следовательно, мэров – к главам администраций.
6. По истечении моратория повсеместных выборов глав администраций так и не провели.
Отношения Президента и депутатского корпуса к середине 1992 г. были уже очень сильно испорчены. В Верховном Совете, который возглавлял (с 1991 г.) амбициозный Руслан Хасбулатов, постоянно критиковали либеральные реформы, крайне непрофессионально (по существу вредительски) проводимые группой либеральных энтузиастов во главе с Егором Гайдаром (выдвиженцем Бурбулиса)[198]. Депутаты требовали перераспределить в свою пользу полномочия по формированию Правительства и т. д. В этой связи стали обсуждаться сценарии роспуска Съезда и Верховного Совета и импичмента Президента.
Первое столкновение произошло в ходе VII Съезда (1-14 декабря 1992 г.) Ельцину пришлось выдержать несколько болезненных ударов. Кроме прочего, во-первых, депутаты оценили работу Правительства как неудовлетворительную. Во-вторых, они не утвердили Гайдара Председателем Правительства. В-третьих, им не хватило всего нескольких голосов (от трех до пяти – по разным источникам) для того, чтобы принять поправки к Конституции, представляющие Верховному Совету фактически равные с Президентом права при назначении Председателя Правительства, его заместителей и ключевых министров. В-четвертых, ими были приняты конституционные поправки о праве Верховного Совета приостанавливать действие президентских указов и распоряжений до разрешения Конституционным Судом дел об их конституционности (п. 19 ст. 109), о незамедлительной отставке Президента в случае принятия им решения о роспуске или приостановлении деятельности любых законно избранных органов государственной власти (ст. 121-6) и т. д.[199]
10 декабря Президент попытался сорвать заседание Съезда, уведя из зала своих сторонников. Но кворум сохранился.
В этот же день, что важно, Съезд принял Постановление «О главах администраций»[200], которым объявил «нецелесообразным» проведение повсеместных выборов глав на период до новых выборов в Советы, то есть продлил мораторий до 1995 г. Даже непримиримые противники Ельцина тогда понимали, что рисковать остатками стабильности нельзя. Хотя, вероятно, лидеры депутатской оппозиции просто решили, что их главная задача – «свалить» Президента, а выборами можно будет заняться после.
