как мы, потому что слишком боитесь всего, что отличается от вас хоть немного. А поскольку людей больше, чем других видов, то большинство решает, какой строить миропорядок, кого ассимилировать в общество, а кого нет. Мы сами ассимилировались, подстраиваясь под большинство, потому что хаос страшнее нас.
Он замолчал, и она поняла, что сейчас он будет стирать ей память.
— Это больно? — спросила она.
— Не очень.
Маша отпрянула, но Голицын заулыбался.
— Прости, не удержался. Это совсем не больно! Я просто дотронусь и все, — он протянул руку и коснулся холодными пальцами ее виска.
Маша зажмурилась на всякий случай, и ей показалось, что прикосновение длилось целую вечность.
— Уже всё? — не выдержала она.
Он прыснул от смеха и убрал руку.
— Прости, я рано начал. Надо было сначала подумать над установкой и позвонить.
Она непонимающе уставилась на него, а он уже прижимал телефону к уху.
— Они дома? Отлично, спасибо. Какая у них установка? — он с минуту слушал собеседника, потом кинул телефон на приборную панель и снова повернулся к ней. — Прости, Мари. Когда стираешь память группе людей, важно оставить одинаковые ложные воспоминания.
Они кивнула, понимая, о чем речь:
— Мы пили и без приключений доехали до дома?
— О, да вы из провидцев?
— А они тоже существуют? — искренне удивилась Маша.
— Не встречал. Мы вообще с другими необычными видами редко контактируем. Но знаю, что есть люди с невероятно развитой интуицией.
— Понятно, — угрюмо кивнула Маша.
— О боги! Мари, мне правда жаль, что я удовлетворил ваше любопытсво и вынужден стереть все, что рассказал.
— Вы бы мне пригодились в качестве консультанта для работы, знаете ли, — нервно усмехнулась она.
— Не думал, что вы такая меркантильная.
— Я?! — хотела было возмутиться Маша, но тут же стушевалась. — Ну если только немного.
— Хорошо. Я сделаю вам подарок, только никому про него говорите, - заговорщицки прошептал он.
— Оставите память? — уже обрадовалась она.
— Не совсем. Будете думать, что эта поездка в моей машине вам просто приснилась, — серьезно сказал он и коснулся ее виска.
Она не успела ответить - погрузилась в темноту.
Едва девушка скрылась в подъезде, зазвонил телефон. На экране светилось «Ищейка». Марк тяжело вздохнул. Видимо, придется подключаться.
***
Противная назойливая вибрация впивалась в мозг, требуя пробуждения. Кирилл открыл глаза и глянул на электронные часы, стоявшие на тумбочке. Они показывали час ночи. Нащупав телефон, глянул на экран: «Лежаков». Лежаков сегодня дежурил.
Сердце пропустило удар. Он сел, спустив ноги на прикроватный коврик, и принял звонок:
— Кирилл, у нас еще один труп. Прыгай ко мне. Кого еще вызвать? — послышался в трубке встревоженный голос коллеги.
— Ваню зови, Эльнара. Ваня пусть своих ребят подключит. Ростова с Богдановым пока не трогай, у них вчера был тяжёлый день. Константинову звонил?
— Пока нет.
— И не звони, я потом сам. Буду через пять минут.
Он обернулся на заворочавшуюся во сне Лену. Тяжело вздохнул и поднялся. Взял из шкафа вещи и пошел одеваться на кухню. Пока одевался, кофемашина приготовила капучино в одноразовый стакан.
Кирилл открыл кран, ополоснул лицо и шею, пытаясь сбросить остатки сна, вытерся полотенцем и, взяв стакан, прыгнул к Лежакову.
В голову тут же ворвался ор. Кирилл опешил от неожиданности и завертел головой. Лежаков стоял за его спиной с видом человека, который сейчас сам будет убивать. У двери словно истуканы застыли Воронов, чьи глаза сейчас были красными от недосыпа, и его ребята. А у окна сидел на стуле Эльнар Гасанович, зажав между ногами чемоданчик.
Перед ним была кровать. На кровати лежало тело женщины в шелковой коротенькой ночнушке. Русые волосы полностью закрывали лицо. Перед ней на полу сидел мужчина. Он держал труп за руку, уткнувшись лицом в простыни. Слева у стены стояла детская кроватка, из которой и доносился дикий крик младенца.
Кирилл оглянулся на Лежакова, и тот, сделав шаг вперед, чтобы Кирилл его мог расслышать начал докладывать:
— Макарова Анфиса Николаевна, двадцать четыре года! Труп обнаружил муж Макаров Никита Сергеевич, вернувшийся домой полчаса назад!
— Где был?! — спросил Кирилл, пытаясь перекричать младенца.
— Говорит, выпивал с друзьями!
— Проверить надо!
Кирилл передал стакан Лежакову и подошел к мужчине:
— Никита Сергеевич! — ноль реакции. — Никита Сергеевич!!!
Мужчина наконец поднял на него заплаканные красные глаза.
— У вас есть, кому передать ребенка?!
— А? — непонимающе уставился на него мужчина, будто не видя никого перед собой.
— Ребенок плачет! Надо его передать кому-то! Родственники есть?!
Тот оглянулся на кроватку, где надрывалось дитя, и встрепенулся. Встал, пошатываясь подошел к люльке и бережно взял малыша на руки:
— Есть, да. Есть... — пробормотал он и тут же прыгнул.
Кирилл подумал, что оглох от образовавшейся внезапно тишины.
— Наконец-то! — выдохнул за спиной Ворон.
Кирилл достал из кармана перчатку, надел на руку и подошел к трупу. Двумя пальцами откинул волосы с лица жертвы. Картина та же — красные глаза, будто она и мертвая питается, серая бетонная кожа в трещинах. Наверняка скрытие покажет то же, что и в случае Виктории Васнецовой.
Он снял перчатку, сунул обратно в карман и забрал у Лежакова свой кофе.
— Приступайте, — бросил он, сделав большой глоток. — Я сейчас.
Кирилл прошел мимо сотрудников и вышел в гостиную, совмещенную с кухней. Оглядел просторное светлое помещение и приблизился к панорамным окнам, за которыми открывался великолепный вид на ночной город.
Он отыскал в телефонной книге нужный номер, нажал кнопку вызова и приложил телефон к уху. Казалось, длинные гудки длились вечность, но вот ему ответил твердый волевой голос:
— Говори!
— Вам надо сейчас же забрать Лену с Каролиной к себе, — отчеканил Кирилл тоном, не терпящим возражений.
— Принял! — рявкнул собеседник и тут же отключился.
Кирилл выдохнул. За девочек теперь можно не волноваться. Тесть — бывший вояка — никогда лишних вопросов не задает. Наверняка уже через две минуты будет у них и заберет дочь и внучку. Все-таки хорошо, что родители Лены живут в другой стране. Всего пару прыжков по корпоративным квартирам и будут на месте. И ему, Кириллу, так спокойнее.
Тут же пришла СМС от Лены: «Я
