Обе стороны понесли тяжелые потери в людях. 15-я рота 25-го полка СС потеряла 19 человек убитыми, 16 ранеными и девять про¬павшими без вести; I батальон 26-го полка СС — 12 убитых, 48 раненых, один пропал без вести; 2-я батарея 12-го артиллерийского полка СС — пять раненых (включая командира Эрвина Хоке). То есть всего 43 убитых, 99 раненых и 10 пропавших без вести — эквивалент целой роты! Также, по данным Ж. Бернажа, 12-й танковый полк СС потерял погибшими двух офицеров, трех унтер-офицеров и семерых рядовых. Отметим, что данные Бернажа о погибших офицерах не подтверждаются списком потерь офицерского состава дивизии, в котором не фигурируют офицеры 1-й и 4-й танковых рот, погибшие 8–9 июня. Четыре офицера, три унтер-офицера и 23 солдата танкового полка были ранены. Канадцы только в районе Бретвиля по¬теряли 150 человек убитыми и ранеными. Так закончилось сражение 7–8 июня в районе Кана. Бои этой ночи были самой напряженной точкой во всей операции. Главным результатом его для немцев стал срыв наступления союзников на Кан, а линия фронта частично стабилизировалась. С другой стороны, пробить оборону союзников и выйти к побережью немцам не удалось, Главной причиной немецкой неудачи являлось то, что танковые части кидались в бой по от¬дельности, по мере прибытия на фронт. О накапливании сил для массированного удара речь не шла. Естественно, что такое положение вещей только помогало союзникам еще крепче укрепиться на плацдарме и выиграть время
для переброски в Нормандию все новых и новых войск.
Первые бои дивизии СС «Гитлерюгенд» показали, что дивизия вполне боеспособна и готова выполнять поставленные задачи. Это тем более важно, что дивизия до этого вообще не имела никакого боевого опыта. Однако было ясно, что противник эсэсовцам противостоит очень серьезный. Действительно, практически все атаки дивизии были отбиты канадцами. С другой стороны, после ударов «Гитлерюгенд» союзники оказались неспособными поддерживать темп первого дня вторжения. Юные солдаты СС сумели нарушить систему обороны канадских войск: теперь усилия канадцев в основном были направлены на то, чтобы удержать позиции, которые они занимали, а не думать о продвижении вперед. Теперь канадцы проявляли осторожность и не особо спешили предпринимать какое-либо наступление без предварительного обеспечения флангов и мощной танковой поддержки. Немцам же оставалось надеяться лишь на мощный контрудар танковых сил, который сбросит в море союзный десант.
подвоза, была делом очень непростым. Для доставки боеприпасов и горючего немцы могли использовать лишь темное время суток, что накладывало дополнительные трудности. Боеприпасы на фронт приходилось доставлять со складов из лесов к северу от Парижа.
К утру 9 июня через Тюри-Аркур, Карпике, Франквиль и Оти на фронт прибыла 3-я рота 12-го танкового полка СС. В роте насчитывалось 13 «Пантер», из них одна была в не¬боеспособном состоянии. Временным командиром роты был армейский гауптманн Людеманн, замещавший постоянного командира роты оберштурмфюрера СС Рудольфа фон Риббентропа [91].
Прибывшую роту было решено задействовать в атаке на Норрей, взять который было необходимо, чтобы вклиниться в линии канадцев в районе Бретвиля. Контроль над Норреем был важнейшим фактором для обеспечения задуманной фон Швеппенбургом немецкой атаки.
3-й взвод унтерштурмфюрера СС Эриха Штагге (пять танков) должен был атаковать по правому флангу от железно¬дорожной ветки, а 2-й взвод унтерштурмфюрера СС Албана — по левому. 1 — й взвод унтерштурмфюрера СС Богеншпрегера оставался в резерве, готовый в любой момент усилить атаку.
Танки загрузились боеприпасами сверх нормы, по сотне снарядов, вместо обычных восьмидесяти. Действия танков должны были координироваться с I батальоном 26-го полка СС. Непосредственно танки должен был сопровождать взвод гауптшарфюрера СС Вильгельма Бойгка, численностью 20–25 гренадеров.
Атака должна была начаться в 13:00. Перед выступлением в роту на мотоцикле прибыл сбежавший из госпиталя командир полка Макса Вюнше, голова его была перевязана, а в коляске его мотоцикла сидел командир роты фон Риббентроп, с рукой на перевязи. Оба офицера намеревались непосредственно наблюдать за атакой. Поскольку для роты это было боевое крещение, то солдаты рвались в бой, уверенные в себе, своих танках и своей непременной победе.
Танки пошли вперед очень быстро, и сопровождавшая их пехота отстала, не сумев выдержать темп. Танки ехали открыв фланги и вскоре нарвались на девять канадских «Шерман-Файерфлай», вооруженных мощными 17-фунтовыми пушками. Канадцы немедленно открыли огонь на поражение. К обстрелу подключились и корабли, при этом один или два немецких танка попали под огонь именно тяжелой корабельной артиллерии (406-мм) британского линкора «Нельсон». Всего за несколько минут 3-я рота потеряла семь «Пантер», из которых пять танков принадлежали 3-му взводу, то есть он был полностью уничтожен. Еще два танка были из состава 2-го взвода. Погиб командир 4-го взвода 3-й танковой роты 23-летний унтергппурмфюрер С С Эрих Штагге. Уцелевшие пять танков сумели отступить, следуя зигзагами. Все это произошло на глазах у Макса Вюнше и Рудольфа фон Риббентропа. У командира 3-й роты гауптманна Людеманна случился нервный срыв, его отправили в госпиталь, а роту снова возглавил фон Риббентроп, хотя он еще совсем не оправился от ранения. Роту отвели с фронта в тыл, а десять оставшихся «Пантер» были распределены по другим ротам I батальона, чтобы возместить их потери[92]. Неутешительный итог этой атаке подвел Хуберт Мейер: «С самого начала атака была гибельной и провальной. Это несомненно. И она снова продемонстрировала, что у неожиданных атак нет шанса на успех»[93]. После этого к активным действиям перешли союзники — они атаковали левый фланг 25-го полка СС и позиции 12-го саперного батальона СС, расположенные на высоте к северу от Шо. Позиции батальона подверглись мощному артиллерийскому обстрелу и были в буквальном смысле слова срыты, превратившись, по словам Курта Мейера, в «дымящуюся, тлеющую массу». В бою в этот день погиб командир 1-й роты саперного батальона армейский гауптманн Отто Толл, кавалер Рыцарского креста. Командир I батальона 26-го полка СС Бернгард Краузе немедленно принял контрмеры, артиллерия батальона с фланга накрыла самую гущу атакующих. Пехота противника застряла на переднем склоне высоты и понесла большие потери. Положение усугубило то, что часть атакующей бронетехники из 1-го гусарского бронетанкового полка (он же 6-й бронетанковый полк 2-й канадской бронетанковой бригады) наехала на немецкое минное поле и вышла из строя. Для противника это оказалось уже слишком — пехотинцы (из канадского полка Королевских стрелков) отступили и больше в этот день не атаковали. В этот же день неудачей окончилась атака на Байо, предпринятая 130-й Образцовой танковой дивизией. Вечером этого же дня командир I танкового корпуса СС Дитрих приказал частям Образцовой танковой дивизии занять оборону у Тийи, западнее Кана. Также он проигнорировал неразборчивое сообщение из штаба 7-й армии с приказом на атаку Байо, из-за полной бесперспективности данного мероприятия в тогдашней ситуации.
Взамен Дитрих предпочел вести обстрел десантных кораблей союзников двумя батареями 172-мм орудий (наблюдательный пункт этих батарей находился в башне небольшого замка на правом берегу реки Орн). Весь день 10 июня, Гейер фон Швеппенбург разрабатывал новый отчаянный план наступления, который, однако, был отклонен Роммелем, по причине нехватки сил и провала попыток 12-й танковой дивизии СС захватить Бретвиль и Норрей[94].
В 20:30 10 июня штаб танковой группы «Запад» в замке Ла-Кан был запеленгован радиоперехватом и уничтожен ковровой бомбардировкой. Погиб начальник штаба генерал-майор Сигизмунд Риттер унд Эдлер фон Даване, три десятка офицеров и солдат, а фон Швеппенбург был тяжело ранен. Среди погибших оказался офицер связи из штаба I танкового корпуса СС — 25-летний гауптштурмфюрер СС Вильгельм Бек. Ранее Бек служил в составе «Лейбштандарта», за отличия в битве за Харьков был удостоен Рыцарского креста, после этого служил в дивизии СС «Гитлерюгенд».
После этого остатки штаба танковой группы «Запад» пришлось срочно вывести из сражения и заменить штабом I танкового корпуса СС. Отметим, что Дитрих и Кремер с самого начала боев руководили своими войсками с помощью связных офицеров и телефонной связи. Последняя непрерывно обрывалась под бомбами самолетов союзников, однако пользоваться радио они не хотели, опасаясь, что это выдает их присутствие на поле боя. Использованию радиостанций мешали и вполне объективные причины, например, через два дня после начала высадки, в основном от действий все той же авиации, Дитрих потерял 16 из своих 20 машин радиоуправления.
