Читаем без скачивания Ёксель-моксель - Сергей Прокопьев

Но с наступлением периода смещения точки отнекаться от приглашения было нельзя.

«Я — молекула», — говорила про себя Елена Ефимовна, поднимаясь к обрадованному Сурмачу, у него даже лысина светилась от счастья.

«На этом диване придется смещаться, — подумала Елена Ефимовна, когда Сурмач зазвал из кухни, где угощал наливкой, в комнату, и заповторяла. — Я — молекула, молекула, молекула…»

Диван был раздвижной. Сурмач засуетился вокруг него.

— Придержи, — поднял край.

И нырнул внутрь диванных закромов. Только задница обтянутая отполированными брюками осталась снаружи.

«За простыней, — обречено решила Елена Ефимовна. — Я — молекула…»

— Вот, — выскочил из дивана Сурмач с лысиной в пыли и паутине.

В руках он держал красную папку.

— Тут все речи и статьи нашего губернатора, когда он еще в горкоме работал. Сучара ренегатская, в два горла жрал от партии, а теперь поносит ее по всем телепрограммам! Ты газетчиков нынешних знаешь — передай, кто против этого проходимца. Пусть вольют ему перед выборами по самые гланды.

«Похоже, абзац наступает — даже пни старые не реагируют? — шла от Сурмача с красной папкой Елена Ефимовна. — Я — молекула…»

Но позже подумала: оно и к лучшему — опускаться по женской части не придется…

Однако не говори гоп… Повела Бонда на вязку. Хозяином пуделихи оказался мужичок не промах. Сам страшненький: головенка, как мячик с ушами, животень арбузом из штанов.

— Может и нам последовать примеру, — шкодно хихикнув, кивнув на собак.

И, вроде как шутя, попер с объятиями на Елену Ефимовну. Буром теснит ее в другую от самозабвенно вяжущихся собак комнату.

«Я — молекула», — дала себе установку Елена Ефимовна, укладываемая на кровать. И закрыла глаза для смещения точки в сторону незапланированной «вязки».

Вдруг мужичок, вовсю распалившийся на «молекулярную» даму, расстегивая ее кофточку, заорал не интимным голосом.

— Что? — испуганно схватилась за обнажаемый бюст Елена Ефимовна.

Причина трагедии находилась в другом месте. На оголенную по случаю «вязки» спину мужичка истребителем легких танков спикировал со шкафа кот. И вонзил, достигнув нижней точки траектории, острые когти в увлеченного хозяина.

Кот спрятался на верхотуре, когда в доме появился Бонд. И затаил злобу на хозяина за впущенного чужака.

Мужичку стало не до «вязки», он вскочил на ноги, сорвал кота со спины.

— Убью! — безжалостно швырнул в стену.

Кот возмущенно заорал от соприкосновения с бетоном.

На кошачьи-хозяйские крики с лаем — никаких условий для половой жизни — вбежали недовязавшиеся пуделя…

После чего Бонд напрочь охладел к интимному процессу.

Мужичок тоже не мог настроиться на повторные объятия.

Вдобавок во входной двери заскрипел ключ хозяйки.

— Твой паразит, — заругался мужичок на жену, — всю вязку испоганил! Спрыгнул на собак с холодильника!.. Смотри, что скотоморда делает!

Кот, выражая негативное отношение к вязке собак, делал лужу посреди кухни.

«Погоди, он тебе еще на кровать нагадит», — со злорадством подумала Елена Ефимовна.

— Приводите завтра Бонда, — сказал мужичок официальным голосом и, подмигнув тайком от супруги, добавил шепотком, — жену с котом отправлю на часок подальше…

— Хорошо, — сказала Елена Ефимовна.

Мужичок сдержал слово в отношении кота и жены. Однако Елена Ефимовна посчитала, что «приводите» понятие растяжимое. И отправила на вязку мужа.

Тем не менее, избежать смещения точки сборки в сторону секса не удалось. Несколько раз пришлось становиться всетерпимой молекулой в кабинетах службы занятости. Мужики нутром чувствовали смещенность Елены Ефимовны. Она боялась на улице в глаза сильному полу глядеть — казалось, все горят готовностью посмещать точку.

Как-то к Елене Ефимовне зашел Федор Колотуша.

— Дай денег, — попросил. — У тебя, вижу, есть в чулке.

— Сколько?

— Все. На днях за лечение получу — отдам.

Елена Ефимовна полезла в книжный шкаф. Там в «Острове сокровищ» был клад для покупки газовой плиты.

«Сколько дать-то?» — мучалась, зная необязательность Федора.

— Все! — перебил нерешительность Колотуша.

Пришлось стать молекулой, выгрести клад до копейки.

После чего Федор пропал. Говорили, опять забомжевал с целью более глубокого постижения тонкоматериальных процессов.

А Елена Ефимовна подходила к старой, со всех сторон облупленной, с неработающей духовкой и сифонящей всеми конфорками плите только в сильно молекулярном состоянии…

Зато однажды проснулась и…

Еще лежа носом в подушку, почувствовала результат смещения в другую реальность. Мысли Бонда были как на ладони. Пес ворчал у кровати: «Мочевой пузырь сейчас лопнет, она вылеживается! И одеколоном воняет! Опять с чужим мужиком смещалась!»

— Получилось! — выскочила из-под одеяла Елена Ефимовна и запрыгала нагишом у кровати. — Открылся! Третий глаз открылся!

«Дура ты, Ленка! — с ужасом прочитала ответную реплику Бонда. — Дура и не лечишься!»

— Сам ты скотина безрогая! — резко закончила трясти телесами в ритуальном танце Елена Ефимовна. — Тварь лохматая! Не поведу на улицу!

«Я что — железный?! — вспыхнуло в голове у Бонда. — Ты без мозгов, а я должен терпеть!..»

И недвусмысленно задрал заднюю ногу. Негодование струей ударило в косяк двери.

ГДЕ СГРЁБ, ТАМ И ХЛОП

«Козлы мужики! — клеймила сильный пол, глядя в заоконное автобусное пространство, Елена Петровна Гонча. — Все козлы!!»

Когда-то она получала образование в физкультурном институте. Бегала — только пятки сверкали на средних дистанциях. А когда они устали молотить беговые дорожки, подалась в ученые, дабы подрастающей смене помогать медали отхватывать. Писала диссертацию «Влияние женских молочных желез на скорость бега на виражах». Как эти обязательные — нередко обаятельные — женские атрибуты утягивают бегуний в сторону от рекордных финишей.

Однако и диссертация ушла в прошлое. Все течет, всех меняет. Если раньше нечему было влиять на бег самой Леночки на виражах, сейчас тормозящие объемы, случись выйти под стартовый пистолет, мотали бы Елену Петровну во все стороны. Только она давно уже завязала со спортом, безвозвратно забыла, с какой стороны на стадион калитка открывается. На хлеб зарабатывала с помощью многоуровневого маркетинга.

— Что сейчас впариваешь? — ехидничал при встрече сосед по лестничной площадке Пашка Легенза.

— Тебе, нищете, разве что впаришь?

— Ты зато, как я погляжу, разбогатела! — смеялся Пашка.

И был прав.

В разное время Елена Петровна распространяла и герболайф, и продукты жизнедеятельности пчел, и турпутевки…Суетливый бизнес, но перед глазами имели место живые примеры, когда на «впаривании» люди поднимались на состоятельный уровень. Елена Петровна, мотаясь по городу, об этих высотах только мечтала.

Но не абы как. Согласно передовой технологии. Когда мечте, зажатой в угол, в один момент некуда будет от претворения деться.

Обучалась припирать мечту к стенке на специальном семинаре.

— Нарисуйте внутренним зрением образ цели, — преподавала психологию мечты забальзаковского возраста дама, — и ежедневно вызывайте его, примагничивайте, чтобы принудить желаемое обратиться в действительность. Когда-то давно, — привела преподаватель пример из личной, еще добальзаковской жизни, — придумала я себе картину. Будто сижу в Швейцарии на террасе и попиваю вино. А передо мной сказка горнолыжная — снег сверкает, лыжники летают. В небе облако, смахивающее на чайку… Два года, проснувшись утром, и вечером, перед сном, рисовала себе эту сказку. И что вы думаете? В один прекрасный день оказалась на той самой террасе с бокалом вина в руке… Все сбылось, даже, представляете, облако, правда, больше на камбалу походило. Но не это главное.

Елена Петровна по примеру многоопытного преподавателя тоже принялась магнитить будущее. Привораживать его на свою сторону. Но нацелилась на теплые параллели. Приколдовывала Эмираты. В возбужденном мозгу распаляла чудную картинку. Ранний вечер в экзотических краях, за спиной у Елены Петровны в стекле и разноцветном неоне айсберг супермаркета. Впереди шоссе, черт знает сколькорядное, по нему роскошные лимузины шуршат по своим заграничным делам. Противоположный берег автопотока перетекает в берег океана. К нему от горизонта катят изумрудные валы соленой воды, чтобы шарахнуться о твердь земли для извлечения музыки прибоя. Океанский ветер гладит упругие щеки сибирячки, ее полные плечи с лямками шикарного платья, крепкие ноги, украшенные изящными туфельками…

Дело дошло до хи-хи. Елена Петровна могла задуматься, сколько подъездов в ее доме, зато с первого позыва натренированное воображение рисовала мельчайшие детали остро желаемой экзотики. Однако покинуть родной двор с билетом в кармане в привораживаемую сторону не удавалось.