Читаем без скачивания Ёксель-моксель - Сергей Прокопьев

— На халявку в избранные не попадешь, — говорил брат, — надо готовить сознание.

Дышать учил так. Семь секунд в нос воздух сосредоточенно затягивай. Потом семь секунд плавно выпускай, причем не просто сопи, стравливая углекислоту, а представляй внутри себя тетраэдрон — этакую объемную звезду многоконечную. Выдохнул и замри впускать воздух.

В бездыхательный период из вершин тетраэдронной звезды свет пойдет, а у тебя в этот момент электричество должно начать туда-сюда бегать по позвоночнику.

Как Петр Егорович ни пыжился — не пробегало. Может, что за бутылкой этот самый тетраэдрон медитировал?

И все же Петр Егорович считал: если не он, то кто тогда вознесется? Конечно, имелись грешки на счету. В молодости на разнообразие тянуло — шкодил с разбитными бабенками тайком от жены. На заводе работая, не раз миновал проходную отягощенный за поясом или в других укромных местах посторонними предметами. Особенно в последние годы, когда зарплату стали месяцами задерживать. Тридцать килограммов меди мог на себе зараз вынести. Но это какой грех, когда другие составами воруют? Свое беру, считал, сдавая цветмет в пункт приема.

Вернувшись домой из Красноярска, на трезвую голову завибрировал: на кой с баней горбатиться, если труды могут на днях, а то и раньше под воду или новый ледник уйти?

Побежал брату звонить. Тот — ни раньше, ни позже — в тайгу за кедровым орехом ушел.

Пришлось ждать…

Детство Петр Егорович провел в бараке, где десять дверей по одну сторону коридора и столько же по другую. В одном конце кашлянут, в другом за бутылкой бегут — от гриппа профилактироваться. Удачно женившись в отношении жилплощади, Петр Егорович покончил с барачной судьбой, но все время, несмотря на проживание в хорошей квартире, мечтал о своем доме… Чтобы выйти босиком, а крыльцо от солнца горячее, в небе самолет по своим делам жужжит, в палисаднике ветерок колобродит, птичка какая-нибудь цвенькает…

К пятидесяти годам купил в пригороде домик в дачных целях. Справный. С палисадником, крыльцом и огородом, но без бани.

«Должен в жизни хоть что-то капитальное своими руками построить!» — подумал Петр Егорович.

И наметил возвести баню. Да не в мышиный глаз площадью, как у свояка. У того, конечно, жаркая — ничего не скажешь. В любой мороз с двух охапок дров раскочегаривается, аж волосы трещат. Только париться в ней без асбестовых трусов и бронежилета — это как на минном поле танцевать. Куда ни повернешься, задница в печку упирается. Из железа сваренную.

У Петра Егоровича на всю оставшуюся жизнь красота правой полужопицы шрамом обезображена. «Скорую» в предбанник вызывали. Конечно, бдительность у нашего парильщика в момент жаркого соприкосновения с раскаленным боком печки была на 200 граммов водки понижена, но что это за баня, если нельзя стакан-другой дернуть в охотку?

Врач «скорой» женщина попалась.

— Че ты заробел, как девица? — Петру Егоровичу говорит, который застеснялся сразу обнародовать ожог из штанов. Дескать, дайте, доктор, лекарство, сам намажу. — У меня, — хихикает врачиха, — по субботам обычное дело диагноз: банное поджаривание филейного агрегата. Сегодня второй случай. Все жду, — съехидничала, — когда кто-нибудь из вас переднюю часть задницы подпалит.

Поэтому Петр Егорович строил баню «пять на шесть» по внешнему периметру. В парной предусматривал стопроцентную технику безопасности для передней и задней части. В предбаннике планировалось пару кроватей полнометражных и стол поставить. Парься, ешь-пей, горизонтально отдыхай в усладу.

У брата под Красноярском такая баня. Они с женой могут всю субботу в ней провести. Как начнут часов с одиннадцати… В снегу валяются, пиво пьют, спят, телевизор смотрят… А между этим парная… Для них часов восемь — делать нечего посвятить жаркому процессу. Дровишек подкинут и опять на полок. Оттягиваются на всю шкалу.

Петр Егорович хотел поставить баню по всем правилам — из осины. Свояк свел с мужичком, который пообещал посодействовать со срубом. Причем по сходной цене. Вскоре сруб был в разобранном виде доставлен. Петр Егорович нарадоваться не мог: по дешевке такую важную проблему новостройки решил.

На крыльях банного вдохновения, по принципу — готовь сани летом, сорвался за семьдесят километров на глухоманную речку булыжников набрать для каменки. Загляденье, каких насобирал. Увесистых, перекатами со всех сторон выглаженных. Такие будут паром стрелять, только успевай на уши шапку натягивать!

Вернулся Петр Егорович с камнями, а у сруба милиция. Оказывается, его украли в соседнем районе.

Накрылась баня медным тазиком.

Кипя злостью, Петр Егорович начал булыжники для каменки по всему огороду расшвыривать. Один, несясь, как тунгусский метеорит, ворвался в стройные — по ниточке — ряды помидоров и повалил широкую просеку, обильно забрызгав ее красной мякотью. Другой попал в ранетку. Густо обсыпанные урожаем ветви судорожно дернулись, плоды, как по команде, сыпанули на землю, враз образовав под деревом желтый круг. Шарообразный, как ядро, коричневый со светлыми прожилками каменюка, гневной рукой пущенный, угодил в туалет, тот загудел обиженным колоколом на всю округу. Петр Егорович готов был разорвать свояка. Из-за него красота мягкого места испорчена, еще и деньги накрылись — ищи теперь ветра в поле от этих ворюг. Совсем для других целей подобранный на осененном елями берегу камень круто вошел в парник и накрыл всей тяжестью заматеревший под солнцем снарядообразный огурец-семенник. Широким веером вылетел из-под толстой кожуры несостоявшийся урожай будущего года.

Жена Петра Егоровича, приседая с каждым броском, наблюдала картину разрушительного камнепада из окна.

— Сволочи! — жутко кричал Петр Егорович, запуская в любовно взращенную огородину камни. — Ворье! Продажные твари!

Ругал и расхитителей, и милицию, которая ловит не тех, кто миллиарды загребает, а всякую мелочевку.

Голодать бы Петру Егоровичу грядущей зимой: камней привез с запасом — четыре ведра, но, схватив очередной, слишком рьяно размахнулся, в поясницу ударила резкая остеохондрозная боль. Что и спасло огород от стихийного бедствия.

…Через год Петр Егорович поднатужился и купил новый сруб. Уже подвел баню под крышу, полы начал стелить, а тут переполюсовка как снег на голову. Надо бы подналечь да закончить к зиме стройку, а кому хочется зря напрягаться?

Погоды в тот сентябрь на загляденье были. Теплынь… Облака по небу… В самом верху изогнутые перистые застыли, пониже кучевые проплывают… Благодать… То и дело пили со свояком на крылечке недостроенной бани пиво, о переполюсовке беседовали.

Две недели маялся неизвестностью Петр Егорович…

— Петюня, не беспохлебся! — выйдя из тайги, успокоил брат по телефону.

В цивилизацию он вернулся в прекрасном расположении духа. Лучше некуда отшишковался и удачно оптом реализовал орех.

— Смело строй баньку, — учил. — С ней и вознесешься. Это ведь, если говорить технически, не на небо улететь, а уйти в другое измерение. Все нужное с тобой переходит. И заблаговременно определись, что брать. Вдруг выбирать дадут.

— Жену не буду, — обрадовался Петр Егорович на возможность строить баню.

— Молодых вдовушек найдем! — поддержал инициативу брат и серьезно добавил. — Не забывай дышать. Я даже в тайге медитировал.

— На кедре? — съехидничал Петр Егорович.

— Не, нынче падалку собирали.

«Надо дышать, — настраивал себя Петр Егорович, настилая полы в парной, — а то вдруг не дадут баню с собой взять».

Однако, как в перекурах ни рисовал в животе тетраэдрон, как ни сопел строго по расписанию — электричество не хотело бегать по позвоночнику.

«Может, по причине радикулита электропроводность в спине слабая? — беспокоился Петр Егорович. — К врачу что ли сходить?»

Но, подумав, решил врача в переполюсовку не посвящать. Тот был чересчур жадный, как больничный давать.

СУДЬБА НАЛЕВО, СУДЬБА НАПРАВО

Вдруг у Аркадия Шурыгина жизнь нараскоряку сделалась. Конечно, каждый сам кузнец своей невезухи. Аркадий ковать ее начал на дне рождения жены Антонины. Сорок лет — бабий век, но жена говорит: «А мы не станем горевать, а будем гулять от пуза!»

— От пуза — это как? — спросил Аркадий.

— А так, что я всю дребедень кухонную — салаты, горячие с холодными закусками — беру на себя, а ты купи винно-водочной отравы и культурную программу обеспечь. Стихи любимой жене, тосты, анекдоты. Чтобы не в ритме гонок «формулы 1» за столом сидеть, когда не успеваешь бутылки открывать. Хочу благородно и цивильно. Чтобы не «наливай-поехали» звучало круглый вечер, а настоящие поздравления. Как-никак, не у 20-летней свиристелки день рождения, 40-летняя дама юбилей справляет.

Аркадий взял под козырек. Продумал исходные данные задания. Тост сочинил, анекдотов начитался и сверх заказанного сюрприз приготовил. Такой, что почище шоу под куполом цирка. Натуральный смертельный номер. Жене ни слова, ни полслова про инициативу. Всю программу на контрольную проверку предоставил, а здесь — молчок.