От этого чувствуешь, будто тебя разрывает на части. От этого боишься быть изгнанным! Перед тобой обнажены все стороны людской природы, но ты делаешь вид, что ничего не замечаешь. Как завораживающе и увлекательно! Ты даже не представляешь насколько! Мне так интересно, какую сторону ты все же выберешь. Или вовсе задохнешься в противоречиях? Возможно, есть малая вероятность, совершенно невозможная… Но если она все же лишит тебя жизни, мы никогда не узнаем. – Сеятель застыл. Он молчал несколько секунд, а после, решившись, сказал: – Ты просил год? Проси вновь! – Откуда-то он знал все. – И заставь дать клятву. Клятва тебя сбережет. Клятва! Не забудь, Кай! Клятва!
Сеятель вдруг схватил его за плечи и притянул к себе, и в следующую секунду Кая обжег поцелуй его медовых губ.
5
Кай резко распахнул глаза, отчетливо слыша бешеный стук своего сердца. Он подскочил, собираясь сесть, но столкнулся с чем-то твердым и холодным, едва вновь не упав на подушку. Он был не один в ночной темноте.
– Дрянь! – раздалось у его лица. Чужие льдистые глаза сверкали во тьме, словно у кошки. От неожиданности Ледяница обхватила его за плечи и теперь будто обнимала, сидя на краю его кровати. Кай ощущал спиной, что в ее руке лежит что-то твердое и холодное. – Ты почему проснулся?
– Кошмар приснился? – прошептал Кай со странной вопросительной интонацией, все еще тяжело дыша. По телу юноши пробежали мурашки, когда то, что держала за спиной Дева, коснулось его спины и, вспоров ткань сорочки, пронзило кожу холодом.
– Кошмар? – повторила она за ним с недоумением. – Вот же…
– Почему ты в моем доме? – задал он вопрос, заставивший ее замолчать. – Для чего пришла?
В комнате похолодало. Температура понизилась настолько, что Кай видел, как его дыхание обращается паром.
– Мне надо было подумать. – Отпустив его плечи, Дева поднялась, и когда Кай опустил взгляд на ее руки, в них уже ничего не было. Лишь линии, рисующие морды волков, светились на ее алебастровой коже и серебристая пыльца шлейфом слетала с тонких пальцев, которые мгновение назад держали клинок.
– Для этого понадобился мой дом? – Взгляд Кая скользнул к окну – ручка на створке покрылась толстой коркой льда. Дева прошла к креслу неподалеку от стоящего на мольберте холста, села, закинув ногу на ногу, и, выпрямив спину, ответила:
– Мне редко приходится так много думать. И… Я решила, что смогу покончить со своими сомнениями здесь. – Ее нога раздраженно дергалась в такт словам.
– Забавный способ, – едко заметил Кай. Естественно, не было ничего забавного в том, что пару минут назад его собирались убить.
Он поднялся, проводя рукой по волосам и убирая их назад. На носочках направился к камину, ощущая голой кожей холод ледяного пола. Дева внимательно следила за каждым его движением, а после сосредоточилась на белых ступнях, отчетливо видневшихся на темном деревянном полу.
– Что именно тебе снилось? – с подозрением проговорила она.
– То, чего я не ожидал увидеть, – отозвался Кай, вороша кочергой потухшие, едва сохранившие тепло угли. Оторвав взор от камина, он посмотрел на Йенни. – Меня поцеловали.
Прямо на его глазах подлокотник кресла покрывался льдом.
– Понравилось? – изгибая бровь, бесцветно спросила она.
Кай тихо рассмеялся. Эта ночь норовила лишить его рассудка.
– Ну как сказать… Это было весьма неожиданно, – абсолютно искренне признался он и, укладывая дрова на расчищенное от золы место, мрачно продолжил: – Почти так же, как Дева, сидящая на краю моей кровати с кинжалом в руке.
Если бы молчание могло убивать, Кай был бы уже мертв.
– Почему же у могущественной Девы Льда рассечена бровь? – внезапно поинтересовался он. Кай мог бы задать вопросы и поважнее – о себе и событиях шестнадцатилетней давности, – но его заинтересовали призраки прошлого Ледяницы, которая пришла к нему этой ночью.
Она скупо усмехнулась, склонила голову, нащупывая тонкими пальцами свой шрам.
– Люди оставили, – выплюнула Йенни. – Об обстоятельствах не спрашивай. Все равно не расскажу.
– Ты за это нас ненавидишь? – вновь спросил Кай, выбивая искры огнивом.
– Людей я не ненавижу. Мне все равно, что с ними происходит, пока их дела не касаются моих.
– Хм, а говорят, ты многих убила.
– Боишься?
– А мне стоит?
– Определенно, – прозвучало едва ли не шепотом.
– Тогда боюсь, – покорно согласился Кай. Присутствие Девы Льда напрочь выстудило помещение. – Скажи, такие, как ты, чувствуют хоть что-то? – поинтересовался он.
– Конечно. Я не бездушный кусок льда.
Кай кивнул, принимая к сведению. Но ответ вызвал улыбку.
– Знаешь, а ведь когда-то я думал о смерти. Мне только исполнилось девять, когда я пошел в лес, собираясь больше не вернуться, – поделился он, подкладывая дрова в пока еще несмело трепетавший огонь. – Мой поступок был малодушным и эгоистичным, но в тот момент я думал, что не выдержу. Либо сам убьюсь, либо кого-то лишу жизни.
Кай говорил таким спокойным тоном, словно разговаривал о погоде. Ему самому была странна его откровенность. Даже с самим собой он таким искренним не был.
– Это не похоже на те мысли, которые должны приходить в голову ребенку, – заметила Дева Льда, вдруг проявив чуткость. Она недвижимо сидела в кресле, застыв, словно статуя.
– Да. Согласен. И я никогда об этом никому не рассказывал. – Кай вновь улыбнулся. – И никто никогда не подумает, что у меня могли возникнуть мысли о смерти. Это ведь ненормально.
– У каждого свои понятия ненормальности. Все весьма субъективно. Одному солнце в радость, а другому находиться под ним невыносимо, – невозмутимо отозвалась Йенни, подпирая ладонью подбородок и не мигая смотря на Кая. На ее пальце заблестело изящное кольцо – верхушка в форме дамской шляпки состояла из множества мелких деталей, тонкие элементы металла изгибались, рисуя узоры.
– Верно, – согласился Кай с ней. – Но в девять лет я был то ли слишком смел, то ли несмышлен, раз так легко готов был расстаться с жизнью… А ныне боюсь бесследно исчезнуть, так ничего не оставив после себя.
Он опустил взор, задумчиво посмотрев на свои пальцы – длинные, с выступающими костяшками.
– Что ты пишешь? – спустя несколько секунд молчания прорезал тишину ее вопрос. Ледяница смотрела на холст, на котором уже виднелся слой краски.
– Звезды, – обернувшись, выдохнул Кай, и из его рта вырвалось облачко пара, несмотря на близость огня, который согревал жаром заледеневшие руки.
– Для меня?
– Да. – Отвернувшись, он распрямился, смотря на осмелевшее пламя.
Дева вдруг рассмеялась, и ее завораживающий бархатистый смех словно отразился от стен.
– Думаешь, звезды способны меня удивить? – Ее голос приобрел циничные нотки.
– Не стоит сравнивать реальность и картины, – отозвался Кай, чувствуя движение за
