отцом. Нам нужно идти вперед Милли, нужно продолжать бороться, как бы ни было больно… Знаешь, я так не хочу терять тебя, я никогда не найду себе покоя без тебя, раньше может и смог бы, но теперь никогда. Ты осветила мой путь доченька, ты помогла мне изведать истинное счастье и разглядеть свет в этом мире, где один убивает другого, где мы бесчувственные машины, не щадящие друг друга, и воины, не считавшие себя за людей. Милли, ты превратила меня в обычного смертного, ты научила меня дорожить тобой и любить тебя, и я буду бороться с ними до конца. Мы выберемся из этой передряги, даже не думай, что будет как-то иначе Милли, доченька моя… Разве может такой человек как я испытывать чувства? Разве способен я такое? Что же ты сделала со мной доченька? Как же все поменялось! Пока я жив, пока мое сердце бьется твое сердце тоже будет биться вместе с ним, ты никогда не почувствуешь себя в опасности, я всегда буду рядом, даже если умру, что бы не случилось, как бы там ни было я всегда буду рядом доченька, всегда…
– Папа! – Взвыла Милена. Она ненавидела себя за то, что не могла сказать ничего в ответ.
– Не беспокойся Милли, освободи свои мысли от тьмы, избавь свою душу от лишнего груза, дыши так словно ничто не тревожит тебя, почувствуй, как тело наполняется покоем, а воздух пропитывает тебя и заполняет собой. Представь как ты целишься из винтовки во все свои лишние эмоции, палец твой дергается не зная как бы ему лечь поудобнее на курок, все вдруг останавливается и ты чувствуешь время, чувствуешь совсем иной мир, ты погружаешься туда, ты видишь все и вся, ничто не скрыто от твоего взора, ты объемлешь мир вокруг себя, каждая твоя мысль, каждое движение руки, каждый вдох и выдох это нечто большее в этот момент. Прочувствуй его, посмотри на него с разных сторон, посмотри на себя со стороны, пойми кто ты есть на самом деле! Жизнь – река, и мы плывем по ней, мы не должны противиться течению иначе мы перенапряжемся, иначе утонем в этой невероятной силе. Освободи себя от терзаний и груза, и ты вновь увидишь цель в своем прицеле, и цель эта и есть все то, что так терзает тебя, что не дает тебе встать, цель эта и есть ты, и ты целишься в себя. Посмотри на нее, какая она? Она сильная? А может слабая? Попробуй понять себя, понять то, что не хочешь понимать, ощути всю тяжесть, которая не дает тебе полного контроля над собой, а теперь стреляй! Стреляй в себя, одолей ее! Пойми, что вот он главный противник жизни, чувствуешь это? Нечто иное, просвет, тот самый, вот она свобода! Почувствуй, что нет ничего, что было бы нам не по силам и боль в страхе убежит от тебя, противник узрит в твоих глазах уверенность и увидит, что в тебе нет былой слабости, ему станет страшно до дрожи, он напуган как маленький зверек и уже уносится не в силах противостоять тебе. Никто не может понять откуда в тебе столько силы! Твоя просвещенность, твое превосходство над всеми становится слишком очевидным ведь ты сильнее боли, ты сильнее чувств, ты сильнее себя, Милли, ты чувствуешь это? – Закричал Фабио и продолжил:
– Почувствуй Милли, почувствуй это всем существом! – Он открыл глаза и увидел стоящую над ним Милену, увидел во взгляде ее то, что он пытался внушить ей и заулыбался довольный тем какая она теперь. Ресницы ее были влажными от слез, но в лице, в глазах ее выступало просветление, победа над собой и полное превосходство над слабостью. Милена протянула руку отцу, он взялся за нее и почувствовал, как чуть не воспарил. Она с легкостью подняла его как младенца, и он был горд до глубины души. Фабио взял сумку и сказал:
– Теперь ты готова, теперь мы их уничтожим.
Они дошли до отеля и сняли номер на самом последнем этаже, денег Фабио жалеть не приходилось, у него было немалое состояние. Они уже поднялись наверх в номер и попытались хоть как-нибудь отдохнуть. Милена пробовала сама себя перевязать, Фабио исследовал свое плечо, которое вдруг перестало болеть причем с такой дотошностью словно пытался отыскать в перевязанном плече ответы на все докучавшие ему вопросы. Рана, которая успела поостыть от боли подобно металлу, вытащенному из горна, заинтересовала его именно тем, что являлась его проводником в мир прошлого, в который он так любил возвращаться, но мутные и отдаленные отголоски минувшего нисколько не удовлетворили его. Что же он стремился понять посредством своего ранения? Может давно забытую истину или какую-то мудрость, что вертелась на языке? Этого ему не было известно. Неожиданно для себя он перескочил на противоположную сторону времени и стал размышлять о грядущем. «Неужто придется все время прятаться? Нужно сначала дождаться Петровны, а там принимать решение» – Подытожил Фабио.
Таким образом ночь незаметно размылась и Фабио вместе с Миленой так и не смогли спокойно уснуть под ее покровом. Небосвод медленно окрашивался в светлые тона. Фабио внимал открывавшемуся виду из окна который утешал его своей текучей неторопливостью. Вдруг он заметил ворону, пролетевшую у окна, что размахивала острыми угольками своих крыльев и понеслась поближе к земле. Солнце не торопилось. Блеснул кончик яркого светила и окрасил небеса своей радостной яркостью. Фабио наблюдал за маленьким персиком, поднимавшимся издалека. В его голову ненароком закралась мысль что в один прекрасный момент все наладится, но разве мог он на это рассчитывать и разве не придется ему пройти через огонь и воду? Нет. Фабио слишком хорошо знал жизнь и это сладкое как персик светило не введет его в опрометчивые мечтания, которые не принесут ему ничего кроме боли и сожалений.
Милена лежала на белоснежной кровати и чувствовала, как сон накрывает ее. Вдруг кто-то постучался в дверь, Милена дернулась и подскочила к сумке, которая лежала у ее кровати. Фабио сделал жест рукой, и она не стала брать оружия. Он подошел к двери и отпер ее, даже не интересуясь о том, кто был за дверью.
С коридора на него смотрел жуткий мужчина со шрамом на лице, начинающемся от угла бровей и проходившим через глаз и нос до щеки образуя некий знак деления. Мужчина этот сжал свои губы и напряг переносицу, не скрывая своей ненависти к Фабио и при этом он внимательно следил за его реакцией, но Фабио никак не реагировал чем сильно раздосадовал человека
