гудели, а в глазах до сих пор рябило от разнообразных товаров. Однако ее надеждам не суждено было осуществиться. Едва она уютно устроилась на подушках, как Виктор сунул ей в руки два листка бумаги, исписанных его размашистым почерком. Девушка лениво взяла первый из них двумя пальцами и прочла вслух:
– Понедельник: 9:00 – подъем. 9:30 – завтрак. 10:00 – тренажерный зал. 11:00 – бассейн. 12:00 —этикет… Что это? – удивленно спросила Наташа, указывая на странное расписание.
– Твоя жизнь на ближайшие три месяца, – ответил Виктор.
– То есть – этикет?
– Тебе придется следовать списку в точности, ведь ты обещала выполнять все мои условия, помнишь? Читай дальше.
– 13:30 – обед. 15:00 – конный спорт. 18:00 – ужин. 19:00 – свободное время. 22:00 – постель.
– О! – радостно воскликнула Наташа. – Наконец-то слово, которое я понимаю – «постель»! У тебя или у меня?
– Дура, – без выражения произнес Виктор. – Это значит, что в десять вечера ты должна быть в кровати. Не сомневайся: после всего перечисленного в списке возможность отоспаться станет подарком!
– Ты псих! – воскликнула Наташа, отшвыривая листок. – Я что тебе, школьница? Расписание он мне составил, поглядите-ка! Я на такое не подписывалась…
– А вот и подписывалась, – возразил Виктор и помахал у нее перед носом пятитысячной купюрой.
Наташа поняла, что выбора нет. Вернее, есть, но совсем небогатый: пожить некоторое время как у Христа за пазухой на полном пансионе и получить кучу денег или прямо сейчас собрать нехитрые пожитки и свалить обратно на трассу!
С тяжелым вздохом она подобрала с пола «расписание» и продолжила чтение:
– Вторник…
На каждый день недели Виктор составил подробный список дел, которыми Наташе предстояло заниматься, и только воскресенье осталось свободным. В свой единственный выходной Наташе не нужно было рано вставать и бежать на занятия, но одной ей выходить все равно не позволялось. Она могла выбирать любой вид деятельности – от похода по магазинам до посещения боулинга, если пожелает, но только в сопровождении Виктора!
Постепенно девушка втянулась. Поначалу следовать расписанию казалось практически невозможным, и она через силу вылезала в темноте из постели, тащилась завтракать, заставляла себя одеваться и выходила на улицу, где ее уже поджидал Виктор. По прошествии двух недель Наташа вошла во вкус, и даже уроки этикета больше не представлялись ей сущей ерундой!
Оказалось, к рыбным блюдам полагается белое вино, а к мясным – красное. Мало того, рыбу и мясо, как выяснилось, едят разными вилками, и отдельные приборы существуют для салата и фруктов! Наташа узнала, зачем во время обеда под тарелку с супом ставится еще одна и почему салфетку ни в коем случае не следует заправлять под воротник, а нужно класть на колени.
Очаровательная старушка Луиза Вениаминовна, происходившая из старинной семьи петербургских интеллигентов и проработавшая всю жизнь в Большом драматическом театре реквизитором, растолковывала девушке премудрости светского поведения. К своему глубокому удивлению, Наташа обнаружила, что ей нравятся уроки Луизы Вениаминовны, и она прилежно конспектировала все, что та говорила.
Теперь Наталья легко вскакивала по утрам без будильника, принимала холодный душ для тонуса, заглатывала завтрак и отправлялась на спортивные занятия. Через месяц мышцы ее стройного, но до сих пор не тренированного тела приобрели гибкость, и она с удовольствием смотрела на себя в зеркало.
Выполняя предписания «нанимателя», Наташа не услышала от него ни единой похвалы. С одной стороны, это всего лишь работа, но все же она не могла отделаться от чувства обиды и ощущала себя марионеткой, исполняющей любое желание кукловода и понятия не имеющей о его истинных целях.
Занятия верховой ездой оказались самым трудным испытанием, и только благодаря тренеру девушке удавалось справляться. Он выбрал для нее кобылку с самым спокойным характером, и тем не менее каждый раз при подходе к ней у Наташи замирало сердце и дрожали поджилки. Она не понимала, почему Виктор настаивает именно на этом виде спорта, ведь теннис, к примеру, гораздо проще, но Виктор и слушать не хотел.
– Может, кофе? – предложил Павел, выводя Наталью из состояния задумчивости.
Им и раньше случалось выпить по чашечке после тренировки, поэтому она не стала возражать. Они поднялись на второй этаж конноспортивного комплекса, где располагалось кафе. В это время почти все столики оказались заняты, но Паша повел ее к тому, на котором стояла карточка с надписью «Служебный». Они пили кофе, смеялись шуткам друг друга, и Наташа чувствовала себя легко и уютно в обществе приятного парня, проявляющего к ней внимание и заботу.
– Послушай, – неожиданно сказал Паша, – мы знакомы больше месяца, а я ничего о тебе не знаю. Странно, да?
А вот Наташа знала о Павле все: что он в разводе и у него есть дочь, с которой бывшая жена ему видеться не позволяет. Паша живет в собственной однокомнатной квартире на улице Кораблестроителей, а на родине, в Краснодаре, у него остались мама и двое младших братьев. Наташа даже знала, что у тренера есть пес породы колли по кличке Овчар, а вот о себе она тренеру не рассказала ничего, кроме краткой «легенды», которую Виктор заставил ее вызубрить. По этой «легенде», она родилась и выросла в одной из ближневосточных стран, где долгое время служил ее папа-дипломат. Когда там начались беспорядки, семье пришлось срочно покинуть страну, и они переехали в Будапешт. Позднее папа ушел с государственной службы, и семья отбыла в Норильск, к бабушке и дедушке. Там отец Наташи занялся бизнесом, а два года назад он и мама попали в автокатастрофу, и девушка осталась одна, но с хорошим капиталом. По окончании школы она решила отправиться в Петербург, желая продолжить учебу.
Именно эту историю вполне в духе Барбары Картленд[1] Наташа и поведала Павлу. Ей казалось, что следовало бы придумать «прошлое» попроще, не такое романтично-книжное, но спорить с Виктором было бесполезно: она понимала, что ее «хозяин» приводит в исполнение некий план, каждый пункт которого продуман им до мелочей.
Временами «маскарад» даже доставлял Наталье удовольствие: жить чужой жизнью, забыв о собственном темном прошлом, оказалось забавно и интересно! Но чем дальше, тем больше ее беспокоило собственное будущее. Однако в обществе Паши девушка чувствовала умиротворение и покой. Ей приятны были мягкие прикосновения его ладоней к ее руке, добродушная улыбка и размеренная речь с легким южным акцентом.
В камине тихо потрескивали поленья, за окном падал снег, и старая жизнь вдруг показалась Наташе такой далекой, словно никогда ей и не принадлежала! Сейчас она и в самом деле ощущала себя дочерью погибшего дипломата, девочкой из благополучной семьи.
