получалось тогда мешать ей творить правду, все бабушкины планы рушились, когда он о них узнавал. Как я сожалею, что эти твои двое новых друзей, не сгинули тогда, давно еще. Худшее отродье этого мира. Но ничего, я еще отомщу им за бабушку мою.
— Одумайся, Жень, твоя бабушка была ведьмой и тебя хотела сделать такой! — воскликнула Катя
Женя в два шага подбежала и ножом взмахнула снизу верх… Кровь потекла по щекам Кати, рана от щеки, проходя через глаз и, доходя до лба, раскрывалась; благо глаза она успела закрыть. В гневе своем Женя воскликнула:
— Да как ты смеешь оскорблять имя моей бабушки, мерзавка! Слушай и истекай кровью тогда! — снова послушался хруст за окном, но они его даже не услышали. — В ту ночь, когда Дима видел тень на горе, то стояла Я! Я его любила и люблю еще сильнее; хочу, чтобы и он тоже любил только меня всю свою жизнь! Тогда он не любил меня, но бабушка сказала, чтобы добиться нашей с ним счастливой любви, нужно в полнолуние на холме прочитать заклятие из книги (я тебе ее показывала перед твоим маленьким сном). Тогда, после безболезненного приворота, Дима увидел красоту во мне и полюбил только меня и сейчас у нас самая счастливая любовь. Но тогда, он, дурной был, вышел и уставился на меня, хорошо я была тогда в черной мантии. Ты спросишь: как он не заметил моего отсутствия? Ответ прост: я притворилась, что напилась, и уснула в туалете, вы все были в дребезги пьяны и позасыпали где попало, я успела потом проскользнуть и уйти, а под утро вернулась и легла на свободную кровать в доме.
— Как это все ужасно — хотела было ухватиться за голову руками Катя, но вспомнила, что руки связаны, кровь залила ей глаза и стекала на одежду.
Женя продолжала рассказывать, смотря на нее с презрением и с дьявольской улыбкой:
— У нас с бабушкой никак не получалось Аню сломить, то мы тобой пользовались и разрушили дружбу их с Ваней. Потом с Вовой рассталась она, потому что он полюбил меня. Конечно, были небольшие трудности, пришлось делать аборт; хорошо, что он дал денег и все прошло благополучно…
— Убийца! В чем виновен не родившийся ребенок в ваших отношениях? — не могла Катя сдержать слез ужаса от услышанного.
— Этот ребенок мешал бы мне потом нормально жить, — со всей холодностью говорила Женя, продолжая свой рассказ: — В итоге Вову я бросила (об этих любовных отношениях никто не знает). Моя бабушка дружила с Аниной бабушкой, чтобы искоренить их семью. Но сначала один урод Миша, потом этот Коля дурной, они постоянно их оберегали и мешал нам. Чем бы мы не угощали Аню и ее семью, они всегда крестили все и спокойно употребляли. Сил уже не было терпеть их, и мы решили свести Аню с ума. Она же виделась с Вовой за два дня до его смерти, а я виделась с ним вечером перед его смертью. Я позвонила ему и пригласила на ужин и на ночь к бабушке, сказала, что мы будем там вдвоём только, а бабушка ложится рано спать. Мы его угостили фирменной бабушкиной водкой, он начал клясться, что на все готов ради меня (такой был смешной и дурной), я ему и сказала, чтобы он повесился, если любит меня. А что было дальше ты сама знаешь. Аню не получилось свести с ума; бабушка кричала, что это я виновата, и в порыве гнева ударила меня. Не могла простить ее все эти месяцы, но не показывала ей свою обиду. Я бабушку любила и ее советы слушала. Вспомнив я недавно ее совет, что, когда человек обижает, надо наказать его, чтобы потом легче было простить. Решила ее проучить и подпалила ночью дом, думая, что она испугается и выбежит, но она крепко спала и сгорела. Но зато теперь она во мне и ее дар со мною.
— Значит теперь ты ведьма, — у Кати не переставала течь кровь и силы истощались.
— Говори, что хочешь, но ты пошла по ложному пути; теперь не место тебе здесь на земле, как и твоим друзьям. Если бы ты меня лучше слушала, и шла по моему пути, то достигла бы великого. Мы бы вмести изменили этот мир к лучшему!
— Убийством и причинением вреда другим? — еле говорила Катя, и пришло ей озарение: — Уверена, что Бог попустил это все, чтобы одни стали крепче и победили свои страсти, а другие перешли в вечную жизнь, но горе тебе и бабушки твоей, через вас пришли скорби и страдания, через таких как вы, гордецов и блудников приходят все зло, вас много, а людей, стремящих к праведности мало, но в итоге вы проиграете и ваша ложь будет повержена!
— Замолчи! — раздался нечеловечий крик из Жени, она ухватилась за нож, чтобы нанести смертельную рану…
Все произошло очень быстро. Дверь со всего размаху упала на пол под весом двоих парней и грузного священника. Женя от удивления остановилась на месте. Дима первый встал и подбежал к ней, замахнулся рукой, чтобы забрать нож. Когда рука опускалась, Женя вонзила в ладонь ему нож. Дима от боли взвыл, но успел оттолкнуть ее. Женя споткнулась об лежащие на полу коробки и полетела вниз; в другой коробки лежала заостренная пирамида с острым концом, для каких-то магических ритуалов; лицом Женя прямо упало на пирамиду. Ваня вместе с Димой, который одной рукой пытался помогать, начали развязывать Катю, а отец Николай подал им тряпку, чтобы перевязать рану, он подбежал к Жени, потрогал за шею и сказал:
— Ох, прости, Господи, новопреставленную Евгению, не ведала что творила она!
— Катя, прости, прости меня, я теперь все знаю о случившихся всех событиях, какой я дурак был! — упал на колени Дима и впервые за свою жизнь на взрыв рыдал.
Катя еле положила свою руку ему на голову, набрав воздуха, сказала:
— Я тебя не виню, я тоже виновата перед всеми вами, — слезы с кровью текли по ее щекам. — Дедушка! Как я рада тебя видеть! Прости меня за все… — не договорив, она потеряла сознание.
Отец Николай подхватил ее на руки, и они все вместе вышли на улицу. Милиция уже приехала со скорой помощью. Аня их вызвала как они только еще собирались забегать во внутрь. Скорая помощь забрала Катю и Диму в больницу. Отец Николай давал показания милиции, рассказывая о происшедшем. Аня с Ваней стояли на улице молча в стороне, думая
