— А ты видишь какой-то другой клуб? — раздражённо спросила я.
— У тебя есть возможность увидеть волшебство ночного города. — Его голос буквально источал неравнодушие. И парень начал с силой напирать на меня, буквально вынуждая согласиться прокатиться с ним ночью на тачке, блестящей под светом фонаря.
— Ты должна согласиться, — настаивал он.
— Я же сказала, что не хочу, — произнесла я, злясь — больше даже не на него, а на своих сумасшедших друзей, застрявших непонятно где.
— Не хочешь? — поднял темные брови парень. — Ты хочешь. Ты просто не знаешь, чего ты на самом деле хочешь.
Я тоже вопросительно приподняла бровь.
— А ты знаешь, чего я хочу?
— Конечно, — самодовольно откликнулся тот, а я даже поморщилась. — Я экстрасенс. Ты веришь в магию?
— Ага, в экзорцистов, которые изгоняют из людей принцев Нарнии. — Я хмыкнула. Меня достал весь этот фарс. Мальчик и забавлял, и напрягал одновременно.
— Будешь моим экзорцистом ночью? Хотя нет, ты на ведьму похожа, — вдруг выдал он. Если он мне еще про то, что у меня волосы приятно пахнут, скажет, значит, точно, пикапер. Как-то раз я общалась с одним из них — нас познакомил один из моих друзей, и этот бравый парень, глотнув лишнего, весь вечер рассказывал нам о том, как он мастерски клеит девушек, используя метод трехсвиданки, когда в течение трех дней, используя определенные приемы, слямзенные из НЛП, мальчики пытаются развести девочек на физическую близость. И этот принц Нарнии кучу таких приемчиков уже незаметно использовал: и с забавной „открывашки“ начал диалог, не забыв поймать взгляд, и кино включил, то есть, кинестетику — прикосновения, и пытался „якорить“ и ввести в типа в трансовое состояние с помощью крышесносящих или как там они называются, фраз, ну и просто личное обаяние включил, которое при знакомстве всегда играет важную роль.
— А я и есть ведьма, — отозвалась я лениво, поправляя длинные и тяжелые от лака локоны, которые еще держали форму, не смотря на снег и ветер. — И если ты сейчас отсюда не сделаешь ноги, я тебя прокляну.
Он весело засмеялся.
Не знаю, куда бы завел нас наш диалог, но в это время неподалеку припарковалась еще одна машина, из которой вылезло трое парней и одна девушка. Один из них, достаточно высокий, стройный и утонченно красивый, облаченный в грифельного холодного цвета двубортное пальто с воротником-стойкой, достающее чуть выше колен, подошел к нам. Выглядел он холодно, стильно, но не вычурно — ни дать, ни взять представитель местной молодой богемы. Модное приталенное пальто подчеркивало силуэт молодого человека и с тонкими светлыми перчатками смотрелось еще более стильно и даже как-то аристократически. Как будто бы не просто очередной пижон вышел из крутой машинки, а самый настоящий английский пэр, какой-нибудь младший сын графа, двадцать третий претендент на священный престол Великобритании.
Казалось, его образ был продуман до конца — даже грубоватые ботинки на шнуровке в стиле милитари, в которые были заправлены темные джинсы, казались абсолютно в тему. Они как будто бы контрастировали с общим достаточно нежным образом, говоря, что в этом парне есть и мужественная сторона, а сам он уверенно стоит на ногах.
Почти утихомирившиеся снег и ветер тут же усилились, и на его русые волосы, самые длинные кончики которых касались плеч, беззвучно стали падать огромные полупрозрачные хлопья снега.
Со мной это было впервые в жизни. Как только я увидела этого человека, шум города на мгновение затих, и все мое внимание, против моей же воли, сфокусировалось на нем.
Луна, только что отогнавшая от себя обрывки облаков, казалось, треснула — я отчетливо услышала этот звук и вздрогнула. Гирлянды звезд на небе дружно зазвенели и стали одна за другой падать на небо с оглушительным равномерным звуком: тук-тук-тук. Я не сразу поняла, что я просто слышала биение своего сердца сквозь натянутую, как струна, тишину.
Снежные хлопья падал на него, нежно, аккуратно, с любовью, и еще какое-то мгновение мне казалось, что они, отталкиваясь от его волос, плеч, спины, рук, превращаются в белые искры. Белые холодные искры снега отлетали от этого человека, как бенгальские огни от стальной свечи, на которую был нанесен пиротехнический состав.
Мне показалось, что этот парень тоже что-то почувствовал, но виду он, как, впрочем, и я, не подал.
А еще — честное слово, я не шучу! — я услышала отдаленные голоса, мужской и женский, которые обещали найти друг друга. Эти голоса словно бы передавали по плохой рации, вставленной в мою голову. Стало невыносимо грустно — глубокая печаль, словно прорвавшаяся плотина холма и поля, затопила меня.
Что со мной? Схожу с ума? Крыша медленно, но верно, машет мне обеими лапками?
Щеки у меня загорелись непонятным жаром, ладони закололи тысячи стеклянных иголок, и секундное наваждение исчезло, оставив меня в недоумении. Я что, уже замерзаю, моя температура тела близка к тридцати пяти градусам, и у меня начались галлюцинации?
Почему его друг, уже минут пять распинающийся передо мной, не смог так сильно завладеть моим вниманием, как он, просто подошедший к нам из ниоткуда?
Я еще раз взглянула на русоволосого молодого человека, пытаясь разглядеть, какого цвета его глаза, как вдруг он испортил это непонятное волшебное мгновение. Он открыл рот и понеслось. Волшебство рассеялось, растаяло, как снег на теплой ладони.
Короче, я поняла, что терпеть его не могу, именно тогда, когда он заговорил.
— Ты что тут делаешь, пошли, — раздраженно бросил этот парень своему другу-пикаперу.
— С девушкой знакомлюсь, — ответил тот, продолжая смотреть на меня, как голодный папуас на добычу.
— С девушкой? — глаза, цвет которых я пока еще не рассмотрела в темноте, изучали меня не более трех секунд, после чего их обладатель потерял ко мне всяческий интерес. — Не теряй на это время, двигаем в клуб.
Вроде бы ничего особенного не сказал, а у меня сами собой сдвинулись брови. На „это“? Он так обо мне? Парень смеется или как? Или смерти ищет?
— А она ничего так. — Обладатель хвостика, чуть склонив голову на бок, вновь обратился ко мне. — Твои волосы вкусно пахнут.
— Ты токсикоман, что ли? — спросила я. Дождалась-таки этой фразы.
— В смысле? — удивленно взглянул он на меня.
— Они лаком пахнут, — пояснила я мрачно, точно уже для себя решив, что мальчик — пикапер. Телесный контакт он уже пробовал установить — касался меня, и сейчас, скорее всего, попробует еще раз установить его.
Как по заказу, парень с хвостиком пожал плечами, развязано подмигнул мне и вдруг, когда его надменный дружок, на ходу снимая перчатки, уже развернулся по направлению ко входу в клуб, поймал меня за руку и вложил в пальцы черный прямоугольник, который оказался ни чем иным, как его визиткой. На черном элегантном фоне белыми ровными буквами были выведены его имя и номер мобильного телефона.
