что-то сказать взглядом, но не мог.
Ей вновь стало не по себе.
Нельзя же при нем, живом орке, обсуждать события из прошлого, как будто деда уже нет в живых. Неправильно это.
— Может быть, выйдем на минутку? — спросила она с мягкой улыбкой. — Дойдем до кафетерия? Вы наверняка с самого утра ничего не ели.
— Если честно, со вчерашнего вечера, — вздохнула Виктория Максимилиановна. — Пап, подожди тут, — обратилась она к неподвижному деду, словно тот мог уйти. — Мы ненадолго.
Он несколько раз тяжело моргнул, и, посчитав это за согласие, свекровь направилась к двери.
Вскоре они сидели в небольшой, но уютной столовой клиники, где для посетителей готовили свежую выпечку и неплохой кофе. Виктория Максимилиановна ела с аппетитом, а Агата думала, как начать разговор.
— Одежда на тебе такая необычная, — сказала свекровь. — Как будто в гардеробе какой-то модной старушки покопалась. Нет, красиво, ничего не скажу. Но как с чужого плеча снято.
Ну, она была не так уж и неправа.
— Да ну, о чем вы. Просто мода на винтаж возвращается, — ответила Агата, зная, что мать Серпа за этим не следит и в её словах не усомнится. — Знаете, я хотела с вами обсудить одну вещь…
— Какую же?
— Я была у бабушки Раи, и она рассказала, что ваши родители совсем не ладили. А потом вы всей семьей съездили в отпуск, и всё пошло на поправку. Это правда?
Свекровь поморщилась.
— Вот бабушка, вообще не умеет тайны хранить. Агат, зачем тебе это знать?
— Мы с Серпом… — Она вздохнула. — У нас, наверное, кризис в отношениях. Или как это правильно называется? Раньше никогда не ссорились, а сейчас всё снежным комом покатилось. Одно за другим. Я испугалась, а вдруг наш брак никогда не будет прежним? Пошла к бабушке Рае за советом, а она сказала к вам обратиться. Мол, вы про своих родителей расскажете, и это меня успокоит. Может, посоветуете чего. Вы помните, что в том отпуске произошло?
Пусть это и была ложь, но ложь, приближенная к правде. Вроде и не ругала Агата Серпа, и напирала на то, как тревожится за их семью. Захочешь — не прикопаешься.
— Ох, бабушка-бабушка, — покачала головой Виктория Максимилиановна. — Слушай, ты дурь в голове не держи. Все ссорятся и все мирятся. А мои родители — вообще не образец для подражания.
— Но… они же…
Свекровь махнула рукой.
— Баба Рая всех нюансов не знает. Но тебе я расскажу. Мы в отпуск действительно съездили. Как сейчас помню: частный сектор, домик у самого моря. Только вот чуда не случилось. Мой отец всегда был жесток, а в отпуске совсем с катушек слетел. Он какой-то ритуал пытался провести, который только в этих широтах можно — видимо, для того и поехал вообще. Тот у него все не выходил, и в итоге он заставил мать ему своей крови нацедить, для активации рун. Даже рану ей помочь перевязать не потрудился. Она несколько дней отлеживалась. Потом к нему какие-то странные типы приходили, мать попыталась их выпроводить. Так он сказал, что если она будет ему при посторонних перечить, то в следующий раз для ритуала вся ее кровь будет использована. Потом они снова поругались, и отец ее в кладовке на магический замок на несколько дней без воды и еды запер. Якобы она сама напрашивалась. Я её защитить попыталась — тоже получила. Это был не отпуск, а кошмар. Мы дни считали до отъезда домой.
— Как же так…
Агата в ужасе прижала ладонь к губам.
— Вот так. К концу отдыха мать совсем запуганная ходила, взгляд боялась поднять. А отец сказал: «Не вздумай меня перед нечистью позорить. Веди себя нормально». А то, мол, слухи ходят про разлад в семье Адронов. Мама на себя перестала быть похожа, но больше никогда не жаловалась. Я тоже урок извлекла. — Свекровь нервно вгрызлась в булку с сахарной посыпкой. — Ты думаешь, я почему за отцом ухаживаю даже сейчас?
— Не знаю, — покачала головой Агата.
— А вдруг он завтра на ноги встанет? — скривилась Виктория Максимилиановна. — Скажет, что я была плохой дочерью, за каждый день сполна рассчитается со мной.
— Вы и так всю жизнь на него положили.
— Угу, а как иначе? Я его боюсь до смерти. Не знаю, чего от него ожидать. Ладно, пойдем обратно. — Она глянула на настенные часы. — Не хочу оставлять его одного. Теперь ты понимаешь, что отпуск — это не панацея? Так что дурью не страдай, Агат. У вас хорошая семья. Ты просто плохих не видела.
Они вернулись в палату.
Дед Максим всё так же лежал, но теперь он казался ужасным чудовищем, которое зашугало свою семью. Ненормальным, злобным. Агата смотрела на него с отвращением.
Жаль, что чуда не случилось. Втайне Агата надеялась, что есть рецепт спасения отношений. Но, наверное, монстра, пробужденного даром, нельзя изменить любовью.
Только магией.
Они еще недолго пообщались с Викторией Максимилиановной. О детях, о Серпе. Громко, показательно, чтобы услышал дед.
— Наверное, мне пора идти, — сказала Агата, когда темы для разговора кончились.
— Да, конечно. Попрощайся с дедушкой, — напомнила свекровь.
Агата кивнула и подошла к деду Максиму. Пусть ей и не хотелось даже смотреть в его сторону, но она пересилила себя, склонилась, чтобы вновь пожать его ладонь.
Внезапно он содрогнулся всем телом и протянул к Агате руку, словно хотел схватить её за запястье. Рот его широко разомкнулся, но оттуда не вылетело ни слова, ни даже хрипа.
Испуганная женщина сделала шаг назад.
Пусть даже не вздумает её касаться.
Дед несколько раз с усилием моргнул, а затем… затем на аппаратах, отсчитывающих показатели здоровья, начали скакать какие-то цифры. Раздался тревожный писк.
— Папа! — вскрикнула свекровь и подбежала к двери. — Срочно! Кто-нибудь! Отцу плохо!
Набежали доктора, началась возня, зазвучали голоса на, казалось, непонятном языке. В медицинских терминах Агата не разбиралась и, сколько ни прислушивалась, так и не поняла, о чем переговариваются врачи. Затем её вместе со свекровью выставили наружу, и следующие полчаса они провели в коридоре, перед закрытыми дверями палаты.
Виктория Максимилиановна тупо пялилась в одну точку на стене, словно окаменела.
— Всё будет хорошо, — сказала ей Агата.
— Только как именно «хорошо» будет? — ответила женщина с болезненной ухмылкой. — Он
