или максимально справедливыми, но железной рукой и кровавыми расправами с неугодными они удерживали мир от хаоса. По крайней мере, принято считать, что без них было бы хуже.
Так или иначе, среди пациентов большая часть была высшей нечистью. И именно сюда Агата пришла в поисках ответов на свои вопросы.
Охрана беспрепятственно пустила ее внутрь, на вахте записали данные документов, а также номер палаты того, к кому она пришла. Имя Агаты было в списках, поданных Адронами на посещение — иначе её бы развернули ещё на стойке администрации. Не было сомнений, Серп узнает, что она приходила, но к тому времени, женщина надеялась, она сумеет найти какую-нибудь зацепку.
Медсестра проводила ее на третий этаж, где дедушке Максиму, как его называли все в семье, выделили отдельную палату. Там же сейчас находилась и его дочь. Как, впрочем, и всегда.
Деда парализовало примерно за полгода до того, как родился Платон. А может, и чуть раньше, сейчас она уже и не помнила. Произошло это резко и внезапно. Еще недавно он вел очень активный (для орка его возраста) образ жизни, а потом вдруг слег. Виктория — его дочь и мать Серпа, говорила, что это, скорее всего, последствия какого-то ритуала или чар. Но что именно послужило причиной, так и не удалось выяснить. Сколько бы врачей, лекарей они ни перепробовали, сколько бы лекарств ни давали больному — ничто не помогало. Даже известные целители разводили руками.
Вообще, несмотря на то, что баба Рая сказала, что Максимилиан изменился после получения дара в худшую сторону — сама Агата знала его только с хорошей стороны. А может быть, дело в том, что Серп был любимчиком деда, тот лично обучал его чарам и ритуалистике. Муж рассказывал, как в детстве ему дозволялось наблюдать потрясающие воображение опыты, как они затем вместе обсуждали их.
— Триста двадцать третья палата, — указала на дверь медсестра.
Агата взялась за ручку, как вдруг заметила знакомую фигуру в конце коридора. Девушка в длинном платье с причудливой прической зашла в одну из палат.
Медея? Ей не показалось? Но что она делает здесь? Это Серп ее послал? Хочет, чтобы она следила за Агатой?
Сердце забилось чаще. Ну это уже ни в какие ворота не лезет! Послать убийцу по ее душу!
Медсестра тем временем не стала дожидаться, пока Агата зайдет, а уже, развернувшись, спускалась по лестнице. Коридор опустел. Чуть поколебавшись, орчанка решила проверить, не показалось ли ей. В конце концов, как можно спокойно разговаривать с матерью Серпа, если за стенкой сидит убийца?
Дверь палаты, в которую вошла Медея, оказалась приоткрыта. Агата замерла рядом, прислушиваясь.
— Сейчас его состояние стабильное. Признаюсь, шанс был минимальный, но нам повезло, и пациент выжил. Вопреки всему, он идет на поправку.
— Спасибо, доктор, — отозвался тихий, как шелестенье листвы, голос. — Вы хорошо поработали. Если это все…
— Госпожа Меднова, вы прекрасно знаете, что это не всё. Мы не можем держать пациента погруженным в сон всё время. Вы же понимаете, что в скором времени придется его вывести из этого состояния.
— Пока ему еще рано просыпаться.
— Если вы беспокоитесь, что он попробует совершить еще одну попытку свести счеты с жи…
— Замолчите! — Резкий высокий голос заставил Агату вздрогнуть. — Я плачу вам деньги не для того, чтобы вы говорили мне, что делать.
— Сколько бы вы ни платили, наш пациент — он. И вредить его организму мы не имеем права. Через два, максимум три дня нужно будет вывести его из сна. Дольше — уже опасно для организма.
— Я вас поняла. За два дня я успею принять меры. Я успею переменить его… точку зрения.
Дверь палаты открылась, Агата едва успела развернуться и сделать вид, что просто идет мимо. Доктор мимолетно взглянул на нее и скрылся за поворотом коридора.
«Что ж, Серп не при чем. Медея здесь не из-за меня», — сказала себе Агата, но внутри все равно поселилось неприятное липкое чувство, будто она запачкалась в чем-то грязном. В чужих тайнах, которые знать вовсе не желала.
Вдруг кто-то дернул Агату за плечо и толкнул к стене. Горло кольнуло острым.
Перед ней стояла Медея. В руках длинная заколка, которой та угрожала Агате, лицо — бледная восковая маска. Красивая, но совершенно неживая, лишь глаза полыхали безумием.
— Подслушивала? Кто тебя послал?! — зашипела убийца, по всей видимости, не узнав ее.
Агата не стала даже обращаться, хватило всего-то направить энергию второй сущности в руку, чтобы вырваться из цепкой хватки и перехватить запястье Медеи.
— Еще раз наставишь на меня свою заточку, я тебе руку сломаю, — в тон ей отозвалась Агата. Силу она применять не любила, но и постоять за себя зазорным никогда не считала. Руки стали зелеными, чуть раздались, нужно было хорошо себя контролировать, чтобы не обернуться полностью. Не хватало еще бабушкино платье порвать. — Я пришла сюда проведать родню. И понятия не имею, что ты мне предъявляешь.
— Орк? Ты жена Серпа? — уже без прежней агрессии спросила Медея.
— Да.
Медея тут же переменилась в лице и отшатнулась.
— Прости, не узнала.
«Ну да, мое лицо, в отличие от твоего, не мелькает в криминальных хрониках», — подумала Агата. Правда, вернее сказать, «мелькало», после того как Арджеш взял Медею под свое крыло, ее проблемы с законом магическим образом перестали кого-либо интересовать.
Женщина вставила заточенную заколку обратно в прическу и развернулась назад к своей палате, как вдруг Агата, неожиданно даже для самой себя, окликнула ее:
— Я не подслушивала специально, но все же кое-что услышала. Ты сказала, что собираешься за два дня кого-то переменить… Это действительно возможно? Поменять другого за такой короткий срок?
Медея загадочно хмыкнула, впрочем, превосходства на её лице не читалось. Она вообще в эту минуту выглядела достаточно… нормальной. Обычной слабой женщиной, а не чудовищем, у которого нет ни сердца, ни принципов.
Впрочем, Агата знала, что это впечатление обманчиво. Монстры хорошо умеют скрываться.
— Всё возможно, если есть острая необходимость… и большие деньги, — ответила Медея, сверкнув глазами. — Зачем тебе?
Агата пожала плечами.
— Знание — сила. Никогда не знаешь, кого и зачем тебе придется изменить.
Медея одобрительно хмыкнула.
— Начинаю понимать, почему Серп тебя выбрал. Честно скажу, вчера ты показалась мне импульсивной дурочкой, которая даже не умеет контролировать свою орочью силу. Я задумалась, зачем такому видному мужчине, как
