Люди были недовольны. В этот раз блондину пришлось немного постараться, чтобы их успокоить, — его напарники бегали как оголтелые. Когда же он с этим справился, парень посмотрел на меня с искренним интересом и спросил:
— Почему?
Я глубоко вздохнул.
Чтобы объяснить такое потребуется некоторое время.
И нервы.
— Если вы заберёте сердца у Мисурагири, чтобы вы с ними потом сделаете? Наплодите ещё больше людей с контрактами? Или выбросите на чёрный рынок, чтобы это сделал кто-нибудь другой?
— …
— Так нельзя. Это слишком опасно, особенно если человек не может контролировать свой контракт, — а такое бывает, кстати говоря.
— Мисурагири тоже этим занимаются, но по крайне мере они стараются контролировать своё зло, — ух какое слово. Самому стыдно.
— Другие будут всё делать беспорядочно, а это ещё хуже. А если два сердца окажутся рядом? Может открыться разрыв в пространстве, тысячи людей погибнут. Я бы хотел, чтобы их всех поместили в сейфы и закопали. Но если этого сделать нельзя, по крайней мере пока… Мой выбор очевиден, — закончил я свою речь, я сразу же тайно посмотрел себе за спину. Какой-нибудь герой верно бы «почувствовал» взгляд, — что бы это ни значило, — но мне всё приходилось проверять.
И да, я был прав.
Мисурагири смотрела на меня с большим интересом.
Хорошо. Её интерес был мне полезен.
Потом я вскинул взгляд на людей. Все они ошалели. Ничего удивительно. Я бы и сам растерялся, если бы во время боя солдат выкинул свою винтовку с криком: давайте жить дружно!
Давайте.
Пах!
Пуля в лоб.
…Потом все собравшиеся пришли в себя и загудели. И сразу первым на повестке встал вопрос: а имеет ли смысл вообще со мной дальше разговаривать? Первая озвученная после моего монолога фраза отражала это прекрасно:
— Да ты е*нутый.
Ожидаемо. Кто-то даже присвистнул. Мне стало неловко, но держался я прямо, как самый настоящий герой, который верит в себя и считает свои слова правильными. Потом люди стали вооружаться и грозно смотреть в мою сторону. В этот раз блондин их останавливать не спешил.
Он покачал головой:
— Честно говоря… Даже я уже не знаю, что тут можно прокомментировать, ха-ха… Поэтому, — он почесал затылок и улыбнутся:
— Просто скажу, что вы напоминаете мне одного моего старого друга, офицер.
Ох. Заезженный ход.
Я кивнул и спросил:
— Этот друг… Он бы сделал, как я сейчас делаю?
— Да, по крайней мере это было бы в его стиле.
— Ясно… Значит ты мне сейчас поможешь?
— Хм?
— Если я поступаю как твой друг: давай, помоги мне.
Блондин ещё раз удивлённо окинул меня взглядом, потом ярко улыбнулся и махнул рукой:
— В атаку!
И сразу же все эти люди — сорок с чем-то человек — бросились на меня. Ближе всех стоял тот самый мужчина с кинжалом, который грозился отрубить Мисурагири уши. Всё то время, что я стоял на страже девушки, он смотрел на меня с безумной, отчаянной ненавистью. И вот теперь ему как будто крикнули: фас!
Он побежал на меня, серебристое лезвие наперевес. Но не он догнал меня первым, нет, — это сделала девочка в чёрном платье, которая вдруг появилась прямо у меня перед глазами. Сам я в это время со всех ног уже бежал назад. Девушка была быстрее. Тридцать сантиметров. Я схватил Мисурагири за шкирку и выставил перед собой.
Девочка зависла, и тут же я запрыгнул на ограждение крыши и швырнул себя в свободный полёт.
Крыша улетела в небесную даль.
…Занимательный факт, пока у меня перед глазами мелькают сверкающие окна.
Если человека, который падает с огромной высоты, поймать на руки, — то этих рук можно лишиться, потому что падающее тело в какой-то момент развивает такую скорость, что превращается в полноценный пушечный снаряд весом в шестьдесят килограмм.
Поэтому, если уж ловить, то делать это нужно заранее…
Вдруг прямо у меня перед глазами брызнули стеклянные искры, — осколки голубого неба, — и среди них возникла совершенно голая девушка, сиявшая, как ясная звезда. Он вытянула руку, схватила меня за плечо и швырнула на этаж, на тот самый зал, в котором совсем недавно мы ломали барьер.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Меня прокатило по полу.
Я сгруппировался, чтобы Мисурагири оказалась у меня в руках и её особенно не задело. Сделал я это не потому, что этот поступок был совершенно геройский (11+5), но потому что даже я не был настолько ублюдком, чтобы использовать как живой щит избитую почти до полусмерти девушку.
Хотя спина у меня после этого геройства заболела.
Прибежала Мураками и помогла мне приподняться. Затем девушка вытерла свой лоб и сказала:
— Фух, получилось, — и улыбнулась.
Действительно. Получилось. Я выдохнул.
Мой план, который я придумал ещё там, на крыше, сработал. Пока все были заняты моим безумным представлением, Мураками сбежала вниз и вызвала взрослую форму своего красного шарика. Потому она воспользовалась запредельной реакцией чудесной белой девушки и поймала меня во время падения.
И вот мы тут.
Для начала неплохо, и всё же нужно поторопиться.
Я выпрямил спину и посмотрел на Мураками, — она была уставшей, но пока держалась. Потом я взглянул на Мисурагири, которая всё ещё лежала на земле. Лицо у девушки было измазано синим и красным, но глаза её сияли с удивительной ясностью. Хорошо. Я спросил её:
— Есть здесь где-нибудь место, куда мы можем тебя спрятать? Безопасное какое-нибудь…
— …Только подземные этажи, — сказала девушка.
Я цокнул языком.
Подземелье, подземелье… Если верить всему, что я услышал на крыше, сейчас они находились под самой настоящей осадой. Даже если мы туда спустимся, — через ту же дырень, например, которую проделала женщина Циклоп, — мы просто окажемся за спиной осаждающей армии. Это было самоубийство.
Что же делать? Бежать из башни на улицу? Или сражаться, но… Бах!
Раздался грохот, у меня задрожали ноги. Я вскинул голову и увидел, как трескаются и валяться огромные камни с потолка, вздымаются облака пыли, и среди всего этого стремительно падает девочка в чёрном вместе со своим гигантом.
Одновременно что-то треснуло справа, и краем глаза я увидел, как за разбитым окном появился мужчина в капюшоне. В его руках, словно солнечный луч, вспыхнул пылающий клинок.
Я сразу же схватил Мисурагири, и одновременно белая девушка схватила меня за плечо и топнула, — Бах! Пол растрескался, и мы полетели вниз. Мы пролетели один этаж — бах! Второй — бах! Третий… В какой-то момент они замелькали бешеной вереницей у меня перед глазами. Девушка разбивала своей белоснежной ножкой пол и тянула нас всё ниже и ниже.
Меня она держала в одной руке. Мураками — в другой. Сам я изо всех сил сжимал Мисурагири, чтобы её не прибило случайным камнем, которые то и дело раздирали мои щёки. Одновременно я щурился в потолок.
Вот в нём показалась девочка в чёрном. Исчезла. Мы её обогнали. Снова она, уже ближе, исчезла, обогнали, опять, ещё ближе… А вот и мужчина, сияющий меч. Луч света обрушился на нас, и я в последнюю секунду успел выставить перед собой катану. Динь!
Я заблокировал удар, и в то же время почувствовал такую боль, как будто по лицу мне полоснули раскалённой кочергой. А мужчина уже снова заносил свой меч, и девочка в чёрном была всё ближе и ближе…
— Влево, — вдруг закричала Мураками. И сразу же Джуди немного повернула ножку, падая на очередной этаж, запустила нас влево, и секунду спустя мы вылетели в голубое небо…
75. Спуск
75.
Нас выбросило в окно.
Сразу мне ударило в лицо свежим ветром, а перед глазами вспыхнуло и стремительно потянулось вверх голубое небо.
Краем глаза я увидел, как белая девушка, всё это время нас державшая, согнула свою ногу и ударила пяткой о подоконник.
И мы полетели. Она запустила нас, как пушечный снаряд. Теперь, когда мы были снаружи, девушке больше не приходилось каждый раз пробиваться через бетонные толщи пола. Нас ничто не задерживало.
