его паттерн атак. Парнишка действует по некому шаблону, чем-то похожему на наш «штыком коли». Два укола на уровне живота, затем резкий укол в голову и после короткого рубящего взмаха, укол в грудь. Повторять по кругу, пока какой-нибудь из ударов не попадет.
После очередного взмаха, я резко шагнул вперед, ломая его привычную схему и позволив автомату повиснуть на ремне, одной рукой хватаю противника за древко копья, а второй выхватываю нож из ножен на разгрузке. (Прим: здесь могла быть реклама ножа, но мне опять не занесли)
На лице охотника отразилось одновременно негодование, презрение и насмешка. Его явно сбил с толку мой маневр, однако заметив нож, он даже не воспринял его как угрозу. Попросту выхватив короткий клинок откуда-то из-за спины. Раза в два причем длиннее моего.
Вот только кое в чем, ученик венатора прогадал. Я не собирался с ним рубиться, в классическом понимании этого слова. Никогда ножевым боем не увлекался, а вот как убивать ножом изучал. Поэтому, когда охотник, выронив копье попытался уколоть меня в шею, для него стало большим открытием то, что в бою можно использовать не только оружие.
Я нырнул еще ближе, встречая его руку с кинжалом своей безоружной рукой, блокируя предплечьем где-то в районе кисти и тут же нанося своим клинком глубокий порез по его локтю. Поврежденная рука дернулась, противник попытался ухватить меня свободной рукой, но не вышло. Мой нож попросту скользнул с режущего хода вниз и тут же вышел на короткий замах с уколом вверх, в область живота. Охотник, чувствуя, что сейчас его кишки намотают на клинок, повел свою руку вниз, стараясь перехватить мою, но я резко изменил направление удара, словно обтекая живот противника и закидывая руку с ножом сверху, нанося укол шею, чуть выше ключицы. Благо, что этот ученик демоноборца, принципиально не носит защиту. Возможно, просто выгребывался хорошо накачанными мышцами. Ну, его право. У меня вот пресса и красивых банок нет, поэтому я всегда ношу боевую рубашку и бронежилет с разгрузкой. Жизнь дороже понтов.
Парень еще попытался подергаться, но я перехватил его руку с клинком, попросту заламывая ее и продолжая шинковать его шею короткими колющими ударами. Охотник ошарашенно на меня смотрел, видимо не до конца осознавая, что происходит. Попытку крика прервал мой укол ему в горло. Голосовые связки были нещадно нарублены, так что вместо крика раздался лишь дребезжащий хрип смешанные со свистом, словно кто-то пытается дуть в целлофановый пакетик, не плотно прижав его к губам.
Время вернулось к своему обычному ходу. Тело молодого венатора рухнуло на пол. Я вновь перехватил автомат, прицелившись в пожилую мадаму, перед которой на расстоянии метра уже во всю расплывались пятна, очерчивая полусферу. Воины, стоящие рядом, ошарашенно и с толикой страха, смотрели на меня. Тимандра замерла, так и стоя с вытянутой рукой.
— Да ну нет… — только и смогла просипеть она.
— И кого же ты призвала, потаскуха? — стараясь сохранить самообладание, произнесла аристократка, с неким презрением и опаской косясь в мою сторону. — Непослушный демон, что использует грязную магию и убивает имперских венаторов⁈ Ты совсем с ума сошла? Легионы видать пришли за тобой, проклятая скотоложница. Только почем зря сгубила моего любимого брата!
Я готов был поклясться, что на лице старухи не было ни тени сожаления и будь ее воля, она сама бы братца и порешила. Меня раздражала ее надменность. Раздражало то, что эта зараза лишила меня возможности отдыха. Раздражала Тимандра, которая была вся такая величественная, а тут сдулась и засунула язык себе в задницу, боясь даже лишний раз посмотреть на эту наглую бабищу что ворвалась в ЕЁ имение и командует. Чего Тиа боится? Стражи⁈ Ага, вон как глазки у нее бегают. Ну да, почти два десятка бойцов. Так это можно решить быстро.
— Оскорблять эту Манду можно только мне, — спокойно произнес и хищно ухмыльнулся, начну слева направо. Вон как ее цепные песики напряглись. Алебардисты так и вовсе, так и ждут, когда им дадут команду «фас», чтобы засунуть мне алебарду в гузно по самое не могу. — И вообще, ты че приперлась, старая?
— Демонов людские дела не касаются, — бросила мне разукрашенная жаба и чуть поморщилась. — Убейте это отродье, а я пока разберусь с этой недоведьмой.
Ох, я ждал этого момента. Ждал, когда наконец-то смогу показать этой суке, что толпа мужиков с железками ничего не может против огнестрела. Как сказал один мудрец «че ты ожидал, приходя с ножом на перестрелку?».
Я не парился на счет боезапаса и попросту короткими очередями принялся выкашивать побежавшую на меня пехоту. Автомат приятно лягался в плечо. Даже не пытаясь контролировать, просто лупил куда-то в силуэт, а там, кто добежал, тот молодец. А они именно что побежали. Правда, как-то слишком быстро кончились. Это с легионерами я хоть как-то церемонился. Целился, пытался экономить патроны, даже как-то милосердно стрелял чтоб наверняка, а тут… Тут я прямо-таки отвел душу. Когда от двух десятков осталось чуть больше трети личного состава, я принялся стрелять им по ногам. Так что алебардисты, бежавшие в конце толпы, свалились на пол, хватаясь за простреленные бедра и что-то крича. Какая жалость, что магазин так рано опустел и как хорошо, что у меня есть запасной, так что, произведя быструю смену, я тут же принялся их добивать. Души мои души, как же они резко подскочили. Как оказалось, за венатора мне отсыпали целую десятку, а за этих насыпали по две-три. Видать, количество душ зависит от уровня или ранга бойца. Мне, увы, их статистики не подсмотреть. Будь я героем, наверняка владел бы навыком оценки, а так, увы и ах.
Тимандра с превосходством смотрела на то, как я расправляюсь с толпой охранников. А вот размалёванной сестрице это не нравилось. Чем больше ее людей корчились на полу в агонии, тем сильнее вытягивались ее губы и оттопыривалась нижняя челюсть. В итоге она превратилась из жабы в утку.
— Ух, вот это вкусно, — я хищно облизнулся, вновь меняя магазин и закидывая автомат на ремне за спину. Достав нож, принялся проходить мимо раненых, демонстративно дорезая их. На самом деле, я это делал чтобы мужики не мучались. Они не виноваты в том, что их хозяйка наглухо отбитая карга, которая посылает воинов на убой, видя, что противник превосходит их по огневой мощи. Однако делал я это с плохо скрываемым удовольствием. Каждый убитый солдат противника, это души
