Может быть, Милдред права.
Но он тут же напомнил себе, что из восьмерых детей в их семье он и сестра Полли похожи на мать, Аманда и Кэтрин пошли в отца, а другие четыре сестры не похожи ни на одного из родителей. Да и друг на друга тоже. Вот и Джоанна не обязана походить на мать. Что же касается брата-близнеца, то абсолютно одинаковыми их не назовешь, хотя некоторое сходство, пожалуй, есть.
Редклифф прошел крохотную, старомодного вида кухню. Стены ее были выкрашены в ярко-желтый цвет, а потолок - в ярко-голубой. Создавалось впечатление, будто здесь ничего не менялось с тридцатых годов, когда, наверное, и был построен дом. Пахло Рождеством, потому что на полу, выложенном кремового цвета керамической плиткой, высилась груда апельсинов.
Решив заварить чай, он налил воды в красный эмалированный чайник и поставил его на плиту, затем, сунув руки в карман брюк, подошел к окну и принялся смотреть на море, над которым после слабого дождя стелился серебристый туман. Как и все последнее время, голова у него была занята только мыслями о Джоанне.
Теперь он отчетливо понимал, насколько талантлива эта очаровательная женщина. А ее ослепительная красота еще больше бросалась в глаза благодаря на редкость независимому характеру и незаурядному честолюбию, которое не могло не обратить на себя его внимание, потому что он и сам обладал им в полной мере. Несомненно, Джоанна - самая прелестная и загадочная женщина, которую он встречал в жизни. Не забывай, что сейчас ей нездоровится, напомнил он себе.
Ход его мыслей нарушил пронзительный свист закипевшего чайника. Налив кипяток в чашку, куда он положил пакетик с чаем, обнаруженный им в расписанной цветами банке на незастекленной полке, Редклифф бросил взгляд на причудливые черно-белые часы в форме кошки и вдруг вспомнил, что Джоанна уже довольно долго не выходит из спальни. Что она там делает? Взяв чашку, он подошел к спальне и осторожно постучал в закрытую дверь. Потом еще раз. Ответа не последовало. Рискуя навлечь на себя ее гнев, он отворил дверь и вошел.
Лежа на тахте, Джоанна глубоко спала. На мгновение его охватила паника, но он тут же успокоился, заметив, как мерно вздымается и опускается ее грудь. Дыхание ее было еле слышным и напряженным, но ровным.
Стараясь не разбудить ее, Редклифф расстегнул застежки на высоких, по щиколотку ботинках и осторожно снял их. За ботинками последовали красные носки, потом брюки.
- О Господи! - Он застонал, увидев узкую полоску малиновых кружевных трусиков, высоко сидящих на ее округлых бедрах. Да, эта женщина ни за что на свете не станет носить белые хлопчатобумажные трусики. Впрочем, подумал он, не отрывая взгляда от проступавших под тканью мягких волосков, на ней даже панталоны монашенки будут, наверное, иметь на редкость сексуальный вид.
Наморщив лоб, он принялся снимать с нее джемпер, тщетно пытаясь унять дрожь в пальцах. Как он и боялся, лифчик оказался одного цвета с умопомрачительными трусиками. Его малиновый цвет мог ввести в искушение кого угодно.
Пожирая глазами женщину, в томной позе раскинувшуюся перед ним, Редклифф испытывал чувство, подобное тому, которое охватывает голодного человека, прижавшегося лицом к стеклянной витрине булочной без надежды даже на корочку хлеба.
За прошедшие месяцы он пришел к неутешительному выводу: Джоанна послана ему самой судьбой, чтобы мучить его, не давать ему покоя ни днем, ни ночью, сводить его с ума грезами, которые он не мог, да и не смел воплотить в жизнь. Должно быть, Господь Бог сотворил ее с единственной целью - уверить его, Редклиффа, в том, что самообладание, которым он всегда так гордился, на самом деле не что иное, как химера. Да, это яркая, умная и очаровательная женщина, перед которой не идут ни в какое сравнение все остальные женщины, встречавшиеся ему в жизни.
Протяжно вздохнув, Редклифф сумел-таки накрыть ее простыней, потом нагнулся, поцеловал в губы и тихо вышел из спальни.
В гостиной он поднял трубку телефона с изображением Микки Мауса на наборном диске и попросил телефонистку соединить его с Милдред.
Проснувшись несколько часов спустя, Джоанна обнаружила рядом с собой профессиональную частную сиделку, которую наняли для нее Милдред с Редклиффом. Она попыталась было уверить эту белокурую амазонку в том, что прекрасно сумеет позаботиться о себе сама, но в ответ Ингрид Хольстен сложила мускулистые руки на широкой груди и застыла как статуя.
На третий день лечения, сопровождавшегося откровенным бездельем и оттого казавшегося особенно грешным, Джоанна, вверенная заботам сиделки, решила, что, пожалуй, нет ничего плохого в том, чтобы немного расслабиться. К тому же Ингрид доказала, что она не только умело ухаживает за своей подопечной, но так же прекрасно готовит и печет хлеб.
Глава 23
- Когда ты наконец поймешь, что это Элисон? - решительно спросила Милдред.
Редклифф приехал в Сарасоту, чтобы сообщить пожилой леди о том, как продвигается выздоровление Джоанны. Хотя он больше ни разу не появлялся в симпатичном маленьком бунгало, Ингрид Хольстен ежедневно самым подробным образом информировала его о самочувствии девушки. Разговаривал он и с ее лечащим врачом.
- Полной ясности все равно еще нет, - ответил Редклифф, как делал всякий раз, когда Милдред заводила об этом речь.
Иногда, как сейчас, он жалел, что вообще встретил Джоанну Лейк. Надо же было ему в тот праздничный вечер сыграть роль рыцаря! Кажется, это было давным-давно… А теперь вот они оба страдают.
Однажды в далеком детстве он случайно наткнулся на дикую сову, которая отчаянно пыталась взлететь, несмотря на перебитое крыло. Сняв рубашку, он завернул в нее раненую птицу, принес домой и в течение двух недель кормил ее полевыми мышами и ночными насекомыми, а сова вместо благодарности чуть не откусила ему кончик пальца.
Добро никогда не остается безнаказанным, говорила когда-то его бабка. В то время Редклифф не догадывался, насколько пророческими окажутся ее слова.
- Неужели ты не видишь сходства? - продолжала Милдред.
- Она очень похожа на тебя в молодости, согласен. Но это еще не значит, что она твоя внучка. Если уж на то пошло, то Памела - твоя племянница, однако черт фамильного сходства с семьей Сэвидж у нее нет и в помине.
Милдред недовольно поморщилась, вспомнив, что племянница звонила вчера вечером и просила срочно дать взаймы денег для оплаты ее расходов в Монте-Карло. Кроме того, она просила ничего не говорить об этом звонке Редклиффу, что было не так просто, поскольку Милдред старалась не вмешиваться в постоянные скандалы этой супружеской пары. Оба взрослые люди, говорила она себе бессчетное число раз. Чем они занимаются и с кем именно - решать им самим, лишь бы это никак не отражалось на делах компании.
