Но когда вылезут на передний край саперы и, делая вид, что минируют свои подступы, на самом деле станут проделывать проходы в минных полях для готовящихся ринуться вперед войск; когда в ночь перед наступлением поползут они к минным полям противника и, распластавшись под мигающим, недоверчивым оком ракеты, будут затем в непроглядной мгле снимать вражеские мины — тогда все вылезет из-под земли и застынет в напряженном ожидании.
Зная всю эту почти титаническую работу по подготовке к наступлению, все сложные этапы ее, Астахов мучительно остро сознавал свою ответственность, ибо не только его начальники, но и он лично должен был обеспечить сохранение тайны оперативных замыслов советского командования, не допустить проникновения сведений об этих замыслах к противнику. Он гордился этой ответственностью и был глубоко убежден, что именно в этой борьбе за сохранение военной тайны было его настоящее призвание, требующее предельного напряжения ума и чувств.
Еще одно звено
Астахов возвратился в штаб армии утром на следующий день. Он не сомкнул глаз всю ночь, и хотя генерал отпустил его отдохнуть до обеда, он и не думал ложиться спать. Перекусив наскоро, капитан поспешил в штаб инженерных войск за чертежом, который должна была приготовить для него Кедрова.
Астахов застал ее в штабе одну. Офицеры ушли на совещание к начальнику штаба, и даже Яценко вышел куда-то.
— Приветствую вас, Наташа! — весело сказал капитан, подавая Кедровой руку. — Надеюсь, вы сдержали свое обещание?
— Да, конечно, товарищ капитан. Чертеж был готов еще вчера вечером.
Кедрова протянула Астахову лист плотной бумаги, на котором очень тщательно был исполнен чертеж.
— Вот, пожалуйста, — сказала она.
— Спасибо, спасибо! — с удовольствием пожал Астахов Наташину руку, которая показалась ему холодной.
Наташа, смущенная не столько этим пожатием, сколько пристальным взглядом Астахова, спросила:
— Почему вы так подозрительно смотрите на меня, товарищ капитан?
— Меня глаза ваши удивляют. Но не смущайтесь, это не в порядке комплимента — я не специалист по этой части. У вас очень усталые глаза.
— Вы, кажется, второй раз уже об этом говорите… У меня в самом деле переутомлены глаза. И это все от лампочки, наверное. — Наташа указала на висевшую над чертежным столом лампочку.
— Что же, она очень тусклая или слишком яркая? — спросил Астахов.
— Исключительно яркая. От этого и болят у меня глаза. Я ведь больше ночами работаю…
Поговорив с Наташей еще немного, Астахов попрощался. Неподалеку от своего дома он встретил лейтенанта Ершова и приказал ему поинтересоваться электриком штаба инженерных войск.
Возвратившись к себе, капитан с удивлением увидел за своим столом генерала Погодина. Генерал сидел без шинели и, судя по окуркам в пепельнице, был здесь уже давно. Перед ним лежала его рабочая папка с документами.
— Вот, пришел вас проведать, — улыбаясь, сказал он. — Интересуюсь вашими бытовыми условиями. Что же вы стоите? Раздевайтесь, вы — у себя дома, и прошу присаживаться.
Капитан Астахов быстро разделся и сел против Погодина. Генерал бросил в пепельницу окурок и продолжал:
— У меня начальство из штаба фронта, сам Лаврецкий. Работает у меня в кабинете, а я до вечера займу вашу избушку. Ну, что у вас нового?
— Кажется, обнаружилось еще одно звено этого таинственного круга, — отвечал Астахов. — Я начинаю догадываться об одном пункте, казавшемся мне неясным.
— О каком же? — нетерпеливо спросил генерал.
— Мне было совершенно непонятно, каким образом ночью, без магния, в столь сложной обстановке можно было производить почти мгновенную съемку в штабе инженерных войск…
— Да, это весьма важный пункт, — согласился генерал. — Я тоже думал над этим. Любопытно, до чего же вы додумались?
— Одним умозаключением я, быть может, и не пришел бы ни к какому выводу, но я обратил внимание, что у чертежницы Кедровой по утрам постоянно были воспалены глаза. И вот оказалось, что это от слишком яркого света электрической лампочки, висящей над ее столом. Сегодня вечером я постараюсь лично посмотреть на эту лампочку. Мне думается, что именно она является источником освещения при съемке.
— Вы сделали ценное открытие, — одобрительно заметил генерал. — У меня есть дополнительные данные, которые могут подтвердить вашу догадку. Мне удалось установить, что шифрограмма убитого радиста раскодирована не совсем точно. Я установил, что в ней вместо слова “давление” следует читать “напряжение”. Таким образом, у нас получается: “Нет четкости… увеличьте напряжение…” Если допустить, что в данном случае имеется в виду электрическое напряжение, то ваша догадка окажется вполне уместной.
— Это бесспорно так, товарищ генерал! — воскликнул Астахов. — Тогда ведь и весь смысл шифрограммы становится понятным. Читать ее в этом случае нужно так: “Нет четкости линий (или контуров), увеличьте напряжение тока”.
Генерал достал из папки какую-то бумажку, разгладил ее ладонью и произнес задумчиво:
— Похоже на то, что этой шифровкой дается указание шпионам делать более четкие снимки. Но при чем тут напряжение тока?..
Помолчав, генерал добавил:
— Учтите, товарищ Астахов, и еще одно обстоятельство: нашей лабораторией установлено, что снимок карты, найденный у убитого радиста, сделан под углом в семьдесят пять градусов к плоскости карты.
— Это, пожалуй, пригодится нам, — заметил капитан.
— Я тоже так полагаю, — согласился генерал Погодин. — Этот непонятный пока наклон карты играет, видимо, очень существенную роль. Скорее всего он является какой-то помехой при съемке. Обратили вы внимание, что верхние и нижние контуры снимка не имеют достаточной четкости? А ведь это свидетельство того, что условия съемки были неблагоприятны и, видимо, наклона в семьдесят пять градусов невозможно было избежать. У нас с вами, товарищ Астахов, считанные часы. Подумайте над этими семьюдесятью пятью градусами и поинтересуйтесь лампочкой.
Генерал подошел к окну, открыл форточку, глубоко вдохнул свежий воздух, ворвавшийся в комнату, и спросил:
— Кажется, хорошая погода сегодня?
— Так точно, товарищ генерал.
— Воспользуйтесь этим обстоятельством, товарищ капитан, и прогуляйтесь на электростанцию штаба инженерных войск. По моим данным, она расположена в живописном месте.
— Слушаюсь, товарищ генерал, — ответил Астахов, надевая шинель. — Мне ясна ваша мысль. Я уже послал туда лейтенанта Ершова на предварительную разведку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
