удачным. В остальном разница невелика. Рано или поздно наступает момент, когда тренировка стрелка даёт лучший результат, чем любые улучшения баллистики, эргономики, баланса…
— А вот про баланс не надо, — хмыкнул Виктор. — Мне в армии был положен гранатомёт. Подствольный. Все, кто не специалист и не номер расчета, берут подствольники. А в учебке их не давали, я за три месяца к оружию привык… И тут — добро пожаловать в строй, и н-н-на тебе кусок чугуния под цевьё, тренируй левую руку. Так неудобно было, все нормативы сразу съехали.
— Самовнушение, — ответил Вольфрам.
Он даже не стал оборачиваться — как раз вытащил со стеллажа очередной ящик и задумчиво изучал содержимое.
— Да вот не скажи…
Виктор нехотя положил автомат и подобрал штык-нож. Работа оказалась не тяжелой, но именно что отупляющей — стой да жди, пока четырёхрукий не скомандует, что еще вскрывать. Даже поговорить не с кем — Вольфрам молчит, а до Юми не докричаться — толща скалы глушит сигнал. Кругом темнота и стеллажи.
— Как же ты в армии оказался? — вдруг спросил Вольфрам. — Служба в Федерации только контрактная, добровольная. А ты, уж прости, не похож на любителя армейской дисциплины.
Он медленно прошелся вдоль стеллажей, выбрал ящик и с явным усилием переставил его на пол.
— А что странного? — ответил Виктор. Опустился на колени рядом с ящиком и начал вскрывать его ножом. Упаковка из тонкой жести резалась на ура.
— Жалование лишь немного больше, чем у гражданских, а жить приходится в гарнизоне. Для молодого человека с интеллектом чуть выше среднего есть варианты намного интереснее.
— В универ я не поступил, баллов не хватило, — Виктор откинул в строну крышку ящика. — А после трёх лет службы положена льгота.
— Плохо учился?
— Плохо экзамены сдавал. По буйной молодости не любил кому-то что-то доказывать… Ух ты ж! Патроны! Я думал, они отдельно хранятся.
— Похоже, часть здесь.
— Рядом с оружием? — засомневался Виктор. — Чтобы по тревоге далеко не бегать? Как-то это не по-военному.
— А как по-военному?
— Стоять в очереди и получать под роспись. Ну, у нас был сканер сетчатки, но процедуру это не упростило.
— Эта процедура на моей памяти менялась шесть раз, — вздохнул Вольфрам. — А потом Консорциум… ну ты сам знаешь. Вместе со всеми процедурами. Можешь радоваться.
Улыбка показалась Виктору немного натянутой. Но всё же Вольфрам улыбался. Хотя пошутил около больной для себя темы. А это всё же признак взрослого адекватного человека.
Виктор присел на ящик, подтянул к себе упаковку с магазинами, вытащил один и задумчиво уставился на пачку с патронами.
— Эх, не постреляю так хоть магаз снаряжу.
— Понравился автомат? — спросил Вольфрам.
Он отошел к стеллажам и стирал иней с табличек, похоже, без особой цели.
— Ну, он неплох. Аж захотелось «привести к нормальному бою»…
— Армия многим начисто отбивает любовь к стрельбе…
— Это не про меня, — Виктор опробовал пальцем подаватель и зачерпнул рукой горсть патронов. — Я взрослый мальчик, тридцать три годика, и знаю чего хочу.
— Игрушки, которые делают «бам»?
— … и еще сексапильную эльфочку с рисунков Юми, ага. Но таких не бывает, поэтому довольствуемся малым.
Виктор загнал первый патрон в магазин. Потом второй. И дальше. Оказалось, руки помнят. Переживал из-за перчаток, но у спасательных скафандров они тонкие и совсем не мешают. Через минуту первый магазин был готов. Но заряжать автомат Виктор не стал — мало ли, как Вольфрам отреагирует. Но тот вдруг развернулся и спросил:
— А если я найду для тебя место пострелять?
— Серьезно? — Виктор аж привстал.
— И как ты обходился одним пистолетом?
Пистолетов у Виктора было два. Но про второй — жилетный — он старался никому не рассказывать. А вот оружия покрупнее так и не приобрел. Хотя по закону гражданам Федерации гарантировано право… ну и так далее. Всё руки не доходили. Да и хорошие вещи стоят дорого, а копить деньги он никогда не умел.
— Снаряжай еще пару магазинов, и пошли, — сказал Вольфрам. — Есть тут одно красивое место.
— С чего это ты такой добрый? — задумчиво спросил Виктор.
Врождённая полицейская подозрительность зашевелилась. С четырёхруким они были не то чтобы на ножах, но…
— Тебе приятно, а мне ничего не стоит, — ответил Вольфрам. — Назовём это инвестицией в социальные связи. Готов? Пошли?
Он подхватил еще два автомата из ящика и зашагал в темноту между стеллажами.
* * *
Дверей было две. Одна большая, для погрузчика, и сбоку антикварного вида круглый люк. Вокруг всё было в полустёртых табличках и предупреждающих надписях.
— «Хранилище номер 32» — прочел Виктор. — «Внимание! Специальный режим хранения». Это еще что?
— Оно вакуумное, — объяснил Вольфрам. — Для особо длительного хранения особо ценных вещей.
— Я вижу, что ценных.
На обоих дверях была целая связка пломб и печатей. Все сорванные. Вольфрам тоже это заметил, оторвал одну пломбу, покрутил в руке, задумчиво покачал головой и бросил на пол.
— Там естественная пещера, очень большая. На неё наткнулись еще при строительстве базы. Пытались использовать, но до конца герметизировать так и не получилось.
— Воздух утекал?
— Медленно, но верно. Бетона истратили почти столько же, сколько на весь объект. Но не помогло. Тогда решили устроить вакуумированный склад.
Вольфрам с видимым усилием повернул кран возле круглого люка. По всем признакам — клапан выравнивания давления. Никакого ключа не требовалось — видимо, шлюз мог спокойно управляться вручную, без автоматики и даже электричества.
Шипения не последовало. Значит, второй люк закрыт. И последний раз шлюзом пользовались из склада внутрь базы.
«Когда уходили, сгибаясь под тяжестью награбленного» — мрачно подумал Виктор.
Вольфрам, тем временем, открутил двумя руками массивный штурвал в центре люка и открыл шлюз. Потом аккуратно положил внутрь оба своих автомата. Он всё еще таскал их в руках, по одному в каждой, и еще двумя руками всё крутил и открывал.
— А нам зачем этот склад сейчас? — спросил Виктор.
— Автоматы пристрелять надо. Твой и эти два. Пещера большая, ты там никому не навредишь.
— А для холодной пристрелки ничего нет?
— Должно быть. Но нет на месте. К тому же, ты явно хотел от души бабахнуть…
— Хотеть-то хотел. Меня немного смущает твоё упорное желание вооружиться, — засомневался
