Их дела постепенно поправлялись; Дороти имела постоянное жалование, которое Уилкинсон увеличил до двадцати трех шиллингов. Конечно, это было отнюдь не богатство, но Дороти была экономной и, добавив то немногое, что ей оставила тетушка Мэри, рассчитывала создать неплохие условия ребенку к моменту его появления на свет.
Корнелиус Свон сопровождал труппу на гастролях, поскольку очень хотел видеть все спектакли с участием Дороти. Когда Дороти чувствовала себя не совсем здоровой, что теперь случалось довольно часто, он навещал ее и, сидя возле постели, обсуждал с ней роли. Время вынужденного отдыха проходило весьма приятно, и пожилой джентльмен был в восторге. Он говорил, что смотрит на Дороти, как на свою приемную дочь и имеет большие планы на ее будущее.
Поддерживаемая напутствиями тетушки Мэри и участием Корнелиуса Свона, Дороти чувствовала себя более уверенно перед предстоящими испытаниями. Неприязнь миссис Смит можно вынести, даже ее попытку сорвать бенефис Дороти.
Все, казалось, складывалось неплохо, но, очевидно, в жизни не может быть только одно хорошее. Именно ее успех все испортил: в Йорке ее настигло письмо Дэйли. Он осведомлен о ее успехах и знает, где она сейчас выступает. Она бросила труппу и разорвала контракт, а потому он требует немедленной уплаты двухсот пятидесяти фунтов. Кроме того, есть еще личный долг, и он предлагает ей на выбор три варианта: она может вернуться в Дублин, и их отношения продолжатся, она может вернуть долг или она будет немедленно арестована и посажена в долговую тюрьму.
Грейс застала ее за чтением письма в ужасном состоянии.
— Вот, — сказала она. — Конец всему. С этим нам не справиться. Мы в ловушке.
В дверь позвонил Корнелиус. Он был очень возбужден.
— Я уговорил Уилкинсона возобновить «Зару» и дать вам заглавную роль. Конечно, придется немного порепетировать. Я готов... Но что случилось?
Дороти протянула ему письмо.
— Я не думаю, что буду играть Зару или кого-то еще, — сказала она. — Я думаю о том, чтобы удрать отсюда. Но куда? Если я буду продолжать выступать и сделаю хоть какое-то имя, он найдет меня. А если не играть, на что мне жить?
— Что же вы намерены делать?
— Я пытаюсь что-нибудь придумать.
— И вам не пришло в голову посоветоваться со мной?
Дороти покачала головой.
— Ничего не поделаешь. Я ясно это понимаю. С того самого дня, как я увидела этого человека, у меня не осталось никакой надежды.
Корнелиус рассмеялся.
— Вы забыли, моя дорогая, что я не бедняк. Вы также забыли, что я отношусь к вам, как к своей приемной дочери и как к одной из лучших наших актрис. Дэйли незамедлительно получит свои деньги, и это будет развязкой злодейской пьесы, если вас устраивает такой вариант. Я отправлю деньги без промедления, и мы с вами сможем заняться серьезным делом — репетировать «Зару».
Она почувствовала себя так, словно груз, который она долго тащила, свалился у нее с плеч. Она была свободна. Никогда больше она не будет просыпаться по ночам от страшного сна: темный чердак и отвратительные щупальца, тянущиеся к ней через водную гладь.
Ее дорогой друг Корнелиус Свон разорвал цепи, приковавшие ее к этому дьявольскому отродью.
Она была свободна... почти свободна, не так, как она хотела бы: она носила в себе его ребенка.
Однажды вечером, когда Дороти играла Присциллу-сорванца, в театре был большой переполох, вызванный приездом из Лондона актера, пожелавшего посмотреть спектакль. Ее вдохновляло присутствие гостя, и впервые, за многие месяцы освободившись от чувства страха, Дороти играла превосходно. После спектакля мистер Смит — он был всего лишь однофамильцем завистливой актрисы — прошел за кулисы, чтобы поздравить исполнителей и особенно Дороти.
— Да вы просто гений комедии, миссис Джордан, — сказал он. — Клянусь Богом, я никогда не видел лучшего исполнения «Сорванца». — Это была большая похвала, к тому же она исходила от артиста, выступающего в Друри-Лейн и признанного лондонской публикой.
Мистера Смита все называли «Джентльмен» благодаря его изысканным манерам, говорили, что в одежде он подражает принцу Уэльскому и очень изящно нюхает табак.
Он очень элегантно поклонился и похвалил большинство артистов, но Дороти чувствовала, что ее он хвалил с какой-то особенной искренностью. Иначе зачем ему было ходить на все ее спектакли? Его присутствие вдохновляло ее, и она была уверена, что, когда он в зале, она играет в полную силу. По театру поползли разговоры: мистер Шеридан послал его поискать талантливых актеров, а это означало, что кто-то из труппы имеет шанс получить приглашение в Лондон. При этом не исключались и Ковент-Гарден, и Друри-Лейн.
Уилкинсон был в растерянности. Он не хотел отдавать Лондону своих лучших артистов — свои самые надежные приманки, особенно он боялся потерять миссис Джордан, поскольку от него не ускользнул интерес джентльмена именно к ней. Он повысил Дороти жалование и сказал, что у нее будет еще один бенефис. Дороти была в восторге, но когда мистер Смит вернулся в Лондон и оттуда не последовало приглашений, о бенефисе забыли.
Поскольку в связи с рождением ребенка миссис Смит временно оставила сцену, ее роли перешли к Дороти, которая исполняла их с особенным удовольствием и заслужила бурный восторг зрителей. Она не могла подавить в себе злорадного удовольствия при мысли о том, как не очень одаренная артистка, скривив губы, удивляется, каких успехов достигла эта Джордан за время ее отсутствия. «Ничего, придет и ее время посидеть дома», — говорила миссис Смит мстительно.
И это время пришло — Дороти родила девочку, которой она дала имя Фанни.
Во время отсутствия Дороти миссис Смит очень много работала как в театре, так и за его стенами. Труппа собиралась на гастроли в Галль, где Дороти предстояло сыграть свою первую роль после перерыва, вызванного рождением дочери. «Возвращение миссис Джордан после полуторамесячного отсутствия» — возвещали афиши, но миссис Смит решила, что это возвращение должно быть встречено зрителями достаточно холодно.
Через своих друзей в Галле она познакомилась с известными в городе людьми, и в их гостиных, куда обычно с радостью приглашали знаменитых артистов, она сплетничала, повторяя на все лады: «...эта Джордан... Распущенная женщина, каких свет не видел. Если бы уважаемые джентльмены знали про нее все, они вряд ли хотели бы, чтобы их жены и дочери видели ее на сцене. Это отвратительно. Эта женщина родила незаконного ребенка, отца которого никто не знает! Вот кто такая эта миссис Джордан».
Дамы были изрядно шокированы и добровольно объявили о своем намерении держаться подальше от «Кающейся красавицы», в которой миссис Джордан играет роль Каллисты, прославившуюся благодаря ей. Некоторых, однако, пришлось заставить продемонстрировать неодобрение.
