А вы, сьер Вайон, похоже из тех, кому всегда не хватало времени узнать всё, сразу и побольше. Три неоконченных высших образования говорят о вас больше, чем вы о себе считаете.
Да, в этом была доля логики и истины. В оптимистичный настрой доктора хотелось верить и погрузиться.
Мысленно, он поблагодарил его за слежку и вовремя оказанную поддержку. Без таких слов Вайон мог напридумать себе за ночь много лишнего. А потом морально убитым явиться наутро в Центр. Отказаться он бы все равно не посмел. Воспитание и характер не позволили бы.
В итоге, пока они добирались до обиталища доктора, на улице окончательно стемнело. На тихой улочке, вдалеке от центральных проспектов, размещались маленькие домики, окруженные живыми зелёными оградами. По обеим сторонам клонили ветки цветущие харии, роняя на мозаичную плитку золотистые лепестки.
Дом тридцать по улице Крэ Улла. Такой же, как все, с выкрашенными в кремовый цвет стенами, мансардой и антенной терминала на покатой крыше. Навстречу, тихо ворча, выбежал седой мохнатый кобель. Понюхал руки, поставил передние лапы на плечи доктору, чтобы облизать хозяйское лицо и лишь потом с достоинством обернулся к Вайону.
- Свои, - строго сказал ему Рэтхэм. - Познакомьтесь, это Юло, мой пёс.
- Очень приятно, - хмыкнул Вайон на протянутую собачью лапу, присел и с серьезным видом ее пожал.
А потом они пили обещанный чай с тортом, принесённым добродушной соседкой доктора. К удивлению Вайона, тот терпеть не мог цинтерранские полуфабрикаты, полагая, что, имея всего три мегаполиса, Энвила в состоянии прокормить себя сама. Тихий вечер, приправленный шоколадом и классической музыкой, как-то незаметно, унял тревогу и боль. Можно было позволить себе расслабиться в кресле, вытянув ноги и представляя завтрашнее первое слияние с машиной. Где-то там, в недрах Центра Экспериментальной Киберинженерии, отщелкивал такты его бессонный процессор. А голубые искорки пробегали по граням кристалла, который вскоре заменит ему мозг.
И почему только этот камень поэтично называют Сердцем? Наверное, по старой традиции и будущему расположению в грудине машины. А может от дешевой романтики, полагая, что место душе – жить в Сердце.
Вайон не заметил, как Сайарез ушёл и вернулся с двумя бокалами тягучего красного вина — сладкого нектара с тропического виноградника.
- Давайте выпьем за успех, Вайон, - доктор широко улыбнулся, встопорщив седые усы. - За то, чтобы всё прошло удачно, и вы очнулись светочем человечества!
Лёгкий звон хрусталя, призрачная грусть. Пьянящая сладость на языке, оставляющая терпкое послевкусие. Приятно смаковать каждый глоток, пока есть возможность. Каждый миг, каждый вдох. Особенно когда знаешь, что все это последний раз.
Ибо звёзды ждут и они безжалостны.
***
Цинтерра.
Главный офис компании «Амина».
Тот же вечер.
Ашир давно взял манеру являться на свое рабочее место с наступлением темноты. Не то чтобы его раздражал дневной свет, нет. Но так по пути встречалось меньше народу, воздушные трассы разгружались после часа пик, а в массивном и роскошном здании компании-монополиста суетились только личные помощники. Основная масса рядовых служащих, как и полагалось, мирно разъезжалась по домам в дорогих зеленых районах Цинтерры. Компания не скупилась на зарплаты своих сотрудников, считая, что лучше щедростью удерживать народ, чем терять ценных кадров и душить мелкие фирмочки.
А еще Ашир просто не хотел, чтобы обычные сотрудники слишком привыкали к его лицу. Планы на тело у него были долгие, и лишние вопросы об основателе-долгожителе пришлись бы не к месту.
Приложив палец к сенсору, Ашир открыл дверь кабинета с табличкой: «Сайен Крэмп. Президент компании».
Свою дверь.
В кабинете все осталось на своих местах. Едва заметные энергетические контуры, наброшенные на личные вещи при последнем посещении, были не тронуты. Сторожевая рунная печать едва мерцала в невидимом простому человеку спектре, и до сих пор активна.
С проверкой никто не приходил.
Ашир закрыл за собой дверь и повел рукой над энергетической струной. Незримый защитный контур тут же свернулся и открыл доступ ко всем вещам.
Мужчина спокойно прошел по скромному кабинету, не включая свет, и привычно уселся в глубокое кресло. Пожалуй, единственный роскошный предмет интерьера. Зато по-настоящему удобный.
Легким жестом развернув над электронной панелью стола голографические экраны, Ашир, как обычно, сперва бегло пролистал сводку последних новостей. Рост акций компании, выигранные суды, вклады в текущие проекты. Сейчас это было не важно. Интереснее была иная подборка. А именно настроение торийцев по отношению к проекту «Полиморф», интерес блоггеров Федерации, поблажки Цинтерры и главное – результаты первого собеседования с Вайоном Канамари.
Мелодичная трель динамиков оповестила о приходе нового сообщения. Один из личных недремлющих помощников переслал письмо, пришедшее в компанию. Что-то снова особой важности и требующее личного ответа президента.
«Опять этот неугомонный хакер», - мысленно проворчал Ашир, просматривая письмо Джаспера Крэта.
Энвильский программист уже начинал действовать на нервы своими регулярными запросами на выдачу «аппаратуры для записи».
«Наивный, - усмехнулся Ашир, печатая очередной вежливый отказ. – До сих пор верит, что в храны можно записать разумного, как набор информации. Да если бы у кого-то появилась такая аппаратура с единственной кнопкой, я бы не сидел сейчас в этой дыре».
На худощавом лице
