— Слушай! Со мной сейчас такое произошло… — я попытался шагнуть мимо него в прихожую, но Валерка меня остановил.
— Ты извини, — сказал он, глядя в пол. — Я сейчас занят. У меня там люди…
— Да какие люди! — я нетерпеливо махнул рукой. — Ты послушай!
— Нужные люди, — перебил он меня. — По очень важному делу.
— Валера! Ты где там застрял? — прозвенел девичий голос из глубины квартиры.
— Нолито, выдыхается! — добавил молодецкий бас.
— А Наташка в твои карты подглядывает! — наябедничал кто-то.
Я попытался заглянуть в глаза Валерке, но мне это не удалось.
— Понятно, — протянул я, хотя ничего не понимал. — Оттягиваешься по полной? С вином и девочками?
— А вот это уже не твое дело, — тихо сказал Валерка, прикрывая дверь.
— Погоди! — мне вдруг стало страшно.
Все это было так не похоже на Валерку, что я совершенно растерялся.
— А когда ты освободишься?
— Никогда, — сказал он в узкую щель, перед тем как окончательно захлопнуть дверь. — Не надо тебе сюда ходить. Привет.
— Привет… — я медленно побрел к лифту, чуть не плача от обиды и недоумения.
Какой, к черту, привет?! Я же не сказал ему самого главного: нашу контору закрыли! Уж от такой-то новости он мигом забудет про своих гостей! Надо было вывалить ее сразу, без вступлений! Что за дурацкая, в самом деле, манера — мотать сопли на кулак!
Я резко развернулся, шагнул обратно к двери и с размаху больно ткнулся носом в черный осклизлый кирпич. Передо мной поднимались ряды старой кладки, все в трещинах и рыжих потеках ржавчины. Я посмотрел вверх. Над стеной колыхались сухие бодылья мертвых трав. Слева и справа нависали покосившиеся бараки. В черных проемах окон угадывалось слабое шевеление паутины…
Паутина!
Я побежал через пустырь, оступаясь на обломках битого кирпича. Шестнадцатиэтажки не было. Не было песчаного пляжа и ласкового моря. Не было пальм и чаек. Ветер уныло перекатывал от барака к бараку пыльные клубки травы и клочья бумаги.
Я все-таки решился. Это не в наших правилах, но мне уже нечего было терять. Я давно узнал, где она живет. С моими прежними знакомствами это не составило большого труда. Но я не думал, что когда-нибудь позволю себе прийти к ней домой без приглашения.
Мы всегда встречались в заранее условленных местах. Их немало было в этом городе, наших любимых мест. Нам нравилось бросать монетки в поющие фонтаны Изумрудного парка и обедать в ресторанчике на вершине Башни Всех Влюбленных. При встрече мы называли друг друга шаловливыми прозвищами. Я звал ее Сумасшедший Бельчонок, а она меня — Крошка Енот. Это был наш пароль и отзыв.
Как хорошо было бы снова встретиться в каком-нибудь из наших любимых мест, но теперь я уже не знал, сохранилось ли хоть одно.
Перепаханная бульдозерами дорога, которая только что была прямым, как стрела, зеленым бульваром, разъезжалась у меня под ногами, закладывая виражи и громоздя на пути вязкие глинистые отвалы. Идти по ней было невозможно.
Но я шел.
Она обязательно поймет. Она всегда меня понимала так, как никто другой. Ей я мог бы рассказать то, чего никогда не рассказал бы самому близкому другу. Мы могли болтать обо всем на свете, ни чуточки не боясь показаться смешными или скучными. Я с ужасом иногда представлял: ведь могло получиться так, что мы бы никогда не встретились — и смеялся от счастья, думая о том, что она у меня есть.
Только бы с ней ничего не случилось!
Дверь открыла не она. Передо мной стоял видавший виды сизоносый субъект неопределенного возраста в застиранной майке с перекрученными лямками и просторных семейных трусах сатинового отлива. Физиономия его требовала бритвы. Впрочем, плечи, грудь и ноги тоже не отказались бы. Он с недоумением смотрел на меня маленькими блеклыми глазками, задумчиво почесывая низ живота.
— Тебе чего? — голос субъекта вполне соответствовал внешнему виду.
— Извините, Ева здесь живет? — я одновременно боялся и надеялся услышать отрицательный ответ. Что моему Бельчонку делать в компании такого типа? Если это ее отец или хотя бы родственник, девочку следует пожалеть.
— Ева? — небритая физиономия вытянулась еще больше. — А ты кто?
Я назвался.
Тип в майке, услышав мое имя, заметно расстроился.
— Так что ж ты сюда-то… — он вздохнул. — Надо было, как всегда…
— Что как всегда?
— Ну… это… У поющих фонтанов там или на башне…
— Откуда вы знаете?!
— Откуда!.. Испортят все настроение, а потом — откуда…
— Так я могу с Евой поговорить?
— Считай, что поговорил… Кто просил домой заявляться? Теперь уж ничего не поправишь. Бывай здоров, Крошка Енот…
Ева?! Нет! Не может быть!
Мир накренился и заскользил в пропасть. Вместе со мной.
Я шел по бескрайнему бетонному полю, и ветер свистел у меня в ушах. Над горизонтом не возвышалось ни одного строения. Ни один автомобиль, ни один человек, ни одна движущаяся точка не попадалась мне на глаза, да и не могла попасться.
Я был один в последний день истории своего мира.
Когда-то он был создан мной, выращен и любовно украшен. В нем кипела жизнь. В нем было хорошо. И вот теперь он обманул меня. И за это я его накажу.
Палец на мгновение застыл над кнопкой «Подтвердить действие. Да? Нет?».
ДА!
И мир перестал существовать.
Никогда больше мне не гулять здесь, вырвавшись на свободу из своей проклятой берлоги. Никогда больше не встречаться с друзьями и любимой.
Если только я не отменю свое решение в течение тридцати дней…
Да, да, дорогой мой проницательный читатель! Ты, конечно, сообразил, что произошло. Давай, радуйся тому, что последний из моих френдов только что меня отфрендил, что я не могу больше резвиться в сообществах, навесивших пудовые замки на свои записи! Ликуй! Я собственной рукой уничтожил свой Живой Журнал! Ты, конечно же, понял это с самого начала истории и полагаешь, что теперь наступил ее конец.
А вот дудки!
Я лихорадочно заколотил по клавишам. Пусть жена и дети, швыркающие макаронами на кухне моей берлоги, считают, что я пишу роман.
Прежде всего отменим уничтожение ЖЖ. Бог дал — бог взял, да и отменил. А теперь заселим его друзьями собственного сочинения. Пятьдесят виртуалов мужского пола и сто пятьдесят — женского. Для начала хватит, а там фантазия разгуляется…
Я зажмурился, чтобы не ослепнуть от фейерверка нахлынувших цветов и звуков. Как змея из старой шкуры, я вырвался из постылой берлоги в настоящий мир, который меня никогда больше не обманет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
