наш маршрут. Нам приказано проверить возможность прохода пехоты в трех обозначенных здесь районах.
Лейтенант на секунду задумался, прикидывая, хватит ли у его танка горючего, после чего слегка кивнул собственным мыслям.
— На броню! — скомандовал он фельдфебелю, и химики бодро полезли на танк, а экипаж занял места в машине. Противогазы все надели заранее — зараженная местность начиналась буквально в паре сотен метров от их позиции.
Это был уже не первый подобный рейд Курта. Танки Клейста, похоже, действительно приближались к внутреннему фронту окружения, и командование активно готовилось к удару им навстречу, пытаясь нащупать относительно безопасные коридоры для прорыва. Средств дегазации у попавших в котел армий практически не имелось, и теперь оставалось только искать разрывы в поставленных русскими химических заграждениях.
Танк взревел двигателем и, разбрасывая снег, тронулся в указанном химиками направлении. На взгляд Курта, бронетранспортер для этой задачи подошел бы лучше, но их у окруженных сохранилось еще меньше, чем танков, да и вероятность нарваться на обстрел противником все же была довольно высокой. В общем, командование предпочло не рисковать, хотя для вынужденных сидеть на броне солдат это решение явно было не в радость.
В течение пары часов химики трижды останавливали танк стуком по броне и уходили на нейтральную полосу. До русских окопов расстояние оставалось довольно приличным — лезть на собственноручно залитую ипритом территорию красные не желали. Как понял Книспель, химики пытались определить ширину этой зараженной полосы. Двое из них несли довольно громоздкие приборы химической разведки. Ситуация осложнялась тем, что в случае обстрела залечь на зараженной территории было нельзя — снег и земля, пропитанные ядом, могли убить вернее, чем пуля или осколок. Поэтому приближаться к русским окопам химики не торопились, да и задачи у них такой не было.
Каждый раз, возвращаясь к танку, фельдфебель лишь отрицательно качал головой, и его подчиненные молча забирались на броню, а лейтенант отдавал мехводу приказ двигаться дальше.
Четвертый выход оказался более удачным. Во всяком случае, отряд химиков ушел довольно далеко и вернулся назад только минут через сорок. До этого им хватало десяти-пятнадцати минут, чтобы понять, что проходов, доступных для пехоты, в проверяемых местах нет.
— Нашли, — пробубнил из-под противогаза фельдфебель, — Не скажу, что разрыв широкий, но при минимальной дегазации пехота пройдет. Русские артиллеристы, видимо, ошиблись и сместили прицел. Место, несомненно, перспективное…
— Воздух! — заорал Курт, рассмотревший у горизонта темные точки самолетов.
— Может наши? — неуверенно предположил фельдфебель, пытаясь разглядеть подробности через начавшие запотевать стекла противогазной маски.
Ему никто не ответил. Танк, загнанный под деревья небольшой рощи, имел неплохие шансы остаться незамеченным, и лейтенант совершенно справедливо решил не дергаться и дождаться прояснения ситуации. Самолеты, чьи бы они ни были, явно прилетели сюда не по их души.
— Русские штурмовики, — опознал противника один из химиков. Идут левее, и нас, похоже, не видят.
Неожиданно позади илов из высоких облаков вынырнули еще две точки, в крутом пикировании устремившиеся вниз.
— А вот это уже наши, — с удовлетворением произнес фельдфебель, успевший стянуть с лица маску противогаза и теперь, не снимая перчаток, протиравший ее куском влажной на вид ткани. Его примеру тут же последовали подчиненные — похоже, разведка на сегодня была закончена.
Атака «мессершмиттов» не осталась незамеченной. От штурмовиков к ним потянулись трассы пулеметных очередей, однако, судя по всему, попаданий русским добиться не удалось. Зато немцы свой шанс не упустили. ИЛ-2, немного отставший от группы, прекратил огонь. На его корпусе мелькнуло несколько вспышек, и самолет медленно завалился на крыло. Окутавшись дымом, он быстро понесся к земле, но внезапно за обреченной машиной потянулся широкий белый след.
— Газы! — заорал фельдфебель, вновь натягивая уже почти убранный противогаз.
Пилот подбитого штурмовика, видимо, был еще жив и открыл форсунки выливного авиационного прибора. Полтонны иприта, смешанного с труднозамерзающими растворителями, в течение нескольких секунд образовали за самолетом огромное облако, которое сейчас рассеивалось все шире и дрейфовало в сторону рощицы, где укрылся танк Курта.
— Заводи! — выкрикнул лейтенант Кляйн, проваливаясь внутрь машины и захлопывая створки люка.
В небе, между тем, появились новые действующие лица — два истребителя Як-1. Почему они отстали от прикрываемых штурмовиков, было неясно, но теперь русские пилоты пытались прийти на помощь своим товарищам.
Чем закончился бой, Курт не видел, и только вернувшись в свою часть, стал свидетелем короткого разговора между командиром танка и фельдфебелем-химиком.
— Мы еле выскочили, а то пришлось бы нам с вами, герр лейтенант, вашу машину от иприта отдраивать и самим этой вонючей дрянью из противохимических пакетов друг друга обрабатывать. Всем бы досталось — полных защитных костюмов у нас ведь нет.
— Ну, значит, в этот раз нам повезло, — лейтенант отнесся к словам химика спокойно. — Чем в воздухе дело закончилось?
— «Мессершмитты» еще один штурмовик завалили, а дальше я не видел. Хуже другое. Эти русские, похоже, летели наши окопы химией поливать, и когда сто девятые на них навалились, они начали от этой дряни избавляться, открыв выливные приборы.
— И что тут плохого? — вяло удивился лейтенант. — Не довезли до наших окопов химическую заразу, стало быть, с пехоты ящик шнапса истребителям.
— Боком нам выйдет эта победа люфтваффе, — зло усмехнулся фельдфебель. — Русские штурмовики напрочь залили ипритом разведанный нами коридор. Так что готовьтесь, герр лейтенант. Завтра, а может и еще сегодня, командование нас снова в рейд погонит.
* * *
Мое скромное пожелание усилить две выделенных мне танковых бригады частями химзащиты было удовлетворено Ставкой с неожиданным размахом. Размениваться на мелочи Шапошников не стал, и каждая из бригад получила из резерва главного командования по два отдельных батальона химзащиты со всеми причитающимися им по штату подразделениями и техникой — машинами дегазации, установками для обеззараживания одежды и снаряжения, взводами химической разведки и ротами боевой поддержки.
— Товарищ маршал, в плане противохимической защиты я получил все, что нужно. Благодарю за понимание. Тем не менее, для успеха операции этого недостаточно, — я решил, что если уж дают, надо брать все, до чего дотянутся мои загребущие руки, — Противник быстро поймет, чем может обернуться наш контрудар, и будет оказывать ожесточенное противодействие. В частности, немцы обязательно нанесут авиационные и артиллерийские удары по батальонам химзащиты, которые будут заняты дегазацией проходов для армий товарища Конева. Я должен иметь возможность эффективно противодействовать этим попыткам. Штатных средств ПВО танковых бригад совершенно недостаточно для прикрытия наступающих танков и одновременной защиты химиков.
— Хорошо, — чуть помедлив, согласился Шапошников, — этот вопрос мы решим. Что-то еще?
— Артиллерия. Мне нужна возможность быстрой организации контрбатарейной борьбы, когда немецкие тяжелые гаубицы начнут обстреливать наши боевые
