их приключения были неинтересны.
Коробки от еды, которую большей частью слопал именно кот, валялись по всему номеру. Но Борис не замечал ничего вокруг. Он снова курил, стоя у открытого окна, и думал о Белле. Сделал скрин с одного из роликов, которые Злата снимала скрытой камерой. На застывшей картинке лицо женщины было хорошо видно: бесчувственная, бледная и вместе с тем яркая.
«Снежная королева», — вертелось у него в голове, а взгляд сам впивался в алые губы Беллы. Он не смог удержаться и провел пальцами по ее коже на экране ноутбука. Первый раз в жизни он поймал себя на том, что его возбуждает не кровь, не фантазии об убийстве кого бы то ни было, а женщина — настоящая живая женщина. Такого с ним еще не было.
Он пошел в ванную, чтобы снять напряжение и начать снова думать рационально. Но даже облегчения не наступило.
Приняв холодный душ, чтобы не уснуть, Борис снова включил видеодневники Златы. Было необходимо найти хоть какие-то зацепки, где искать Беллу.
* * *
С первых минут видео, снятого Златой, кажется, на прошлой неделе, Бориса обуяли смешанные чувства. Он вообще не был готов к тому, что увидит нечто подобное в видеоблоге несовершеннолетней девочки.
Сначала он подумал, что все происходит в главном доме усадьбы, но вскоре сумел оторваться от главного действа, происходящего на экране, и различил в полумраке, что на стенах помещения висит садовый и строительный инструмент. Стало очевидно: это какой-то сарай.
Белла и Роман увлеченно занимались сексом. Нет, секс в данном случае не подходящее слово: они трахались, как обезумевшие звери.
Злата снимала через приоткрытую дверь, прислонив мобильник с камерой к узкой щели. Девочку, как и Бориса, поражал не сам факт совокупления, происходящего столь яростно и в таком неподходящем месте, — поражали агрессия и даже садизм, которые проявляла Белла по отношению к Роману. Но тому это нравилось.
В какой-то момент дверь чуть приоткрылась, и стало видно, что Белла наслаждалась не только тем, что безжалостно рвала кожу своего партнера острыми, как бритва, когтями, не только тем, что могла делать с секс-игрушкой, торчащей у мужчины из заднего прохода… Это были так, мелочи. Ее глаза пылали, словно два портала в ад, когда его жизнь, висевшая на волоске удавки, накинутой на шею, оказывалась у нее в руках снова и снова.
Белла легонько душила Романа в такт фрикциям, и было понятно, что это не игра, — она и вправду в любую секунду может задушить его, выпить через поцелуй последний выдох его тела. И, когда Романа настиг оргазм, Белла затянула удавку так сильно, что на несколько секунд Борису показалось, что Злата в эту ночь сняла убийство.
Но мужчина, содрогаясь от конвульсий удовольствия и боли, задышал, прерывисто и хрипло вбирая в легкие воздух, и Борис разочарованно выдохнул. Он и не заметил, что сам снова возбудился. На этот раз он понимал, что возбуждала его именно смерть, смотревшая в глаза Роману.
Конечно, Борис большой мальчик и не раз интересовался садомазохистским порно. Но все, что можно было найти на сайтах в интернете, было либо слишком ванильно для него, слишком театрально, либо ролик был снят в каком-нибудь безвкусном помещении и с отвратительной режиссурой. Для Бориса же не существовало мелочей. Чтобы возбудиться, ему нужно было, чтобы картинка была идеальной.
Как-то раз на анонимном форуме в даркнете ему дали ссылку на действительно сто́ящий ролик — сто́ящий жизни одному из тех, кто в нем снимался. Но и он разочаровал Бориса: все происходило в каком-то грязном бетонном подвале, крови почти не было, эстетика, хоть какая-нибудь, отсутствовала напрочь. Это было убийство ради убийства, насильственный секс был формой пытки для человека, которому предстояло умереть, — это не возбуждало Бориса. Красота смерти — вот что его возбуждало. Но не убийство как таковое…
В том, что Борис видел на экране сейчас, было все, что он любил: красота, тайна, власть, кровь, наслаждение.
Теперь, когда партнер Беллы кончил, она безапелляционно потребовала, чтобы он помог кончить ей. Для этого она уселась на стол, завела голову Романа между своих широко расставленных ног. Когда он склонился, приступив к оральным ласкам, она достала откуда-то из-за спины нож и провела тонким длинным лезвием по его покрасневшей от удавки шее. Немного подразнив себя видом того, как пульсируют полные кровью вены под кожей мужчины, как скользит по ним ее оружие, властное одним маленьким надрезом выпустить из него жизнь, она стала наносить ему легкие порезы между лопаток.
Кровь медленно набухала по краям длинных тонких ран и изливалась маленькими струйками, создавая причудливый узор на спине Романа. Он старался, и возбуждение Беллы приближалось к своему пику, так же, впрочем, как и возбуждение Бориса, который сам не заметил, как снял с себя лишнюю одежду перед монитором ноутбука.
За кадром слышались едва заметные всхлипы Златы. Она плакала — наверное, от страха.
И вот длинные ноги Беллы сжали голову любовника в судороге, означающей пик удовольствия. Борис тоже больше не мог сдерживаться. На высшей точке блаженства, Белла замерла, и ее остекленевший взгляд уперся, как показалось Борису, прямо в объектив камеры Златы. В следующий миг изображение погасло.
* * *
Три часа ночи — отличное время. По статистике, преступники уже спят, так же, как и мирные граждане, которым еще рановато выдвигаться в свои офисы. Однако летом в это время уже довольно светло — то что надо, когда собираешься немного поработать на свежем воздухе.
Борис запер кота в номере и вышел из гостиницы. Постоял секунды три-четыре, вдыхая свежий воздух, и скрылся в полумраке переулков, оставив машину на гостиничной парковке.
Минут через пять после его ухода на стойке администратора нервно зазвонил колокольчик, призывающий дежурного. Леня и Соня добрались до Энска на попутках и потом еще почти час пешком топали до гостиницы, которую им указал на карте GPS-трекер, следящий за Борисом. Они не видели, как объект их слежки покинул свой номер, а стоящая недалеко от входа машина Бориса давала им надежду, что они успеют выспаться, прежде чем придется продолжить преследование.
Борис осознанно выбирал самые темные переулки предрассветного города. Он не хотел, чтобы его заметили. Все эти видео, которые он посмотрел за последние сутки, все догадки о Белле, что обуяли его разум, будоражили его, требовали каких-то действий, потому что сексуальная разрядка не могла удовлетворить бушевавшую внутри жажду, она была малой частью всего переживаемого спектра эмоций. И он хотел только одного — крови.
Но у него с собой не было ничего, чтобы создать очередную сцену
