дворян, отец ее до 1917 г. имел помещичью усадьбу в фольварке Осипавка, Витебского пригородного района, в прошлом был чиновником казенной палаты… Брат жены Стокалич Григорий и сестра жены Стокалич Нина в 1919 г. выехали в Китай в гор. Тяньзин».
С братом было совсем худо:
«Родной брат Абель Вольдемар, бывший начальник политотдела морского пароходства, являлся участником латв. к/p националистического заговора и за шпионско-диверсионную деятельность в пользу Германии и Латвии в 1937 г. осужден к вмн».
ВМН расшифровывается трагически просто: высшая мера наказания. Расстреляли бывшего латышского стрелка, охранявшего Смольный, члена РКП (естественно, «б») с 4 декабря 1917 года. Был Вольдемар Иванович комиссаром ВЧК Кронштадтской крепости, крупным партработником в Ленинграде и даже делегатом XVII съезда партии. Она, партия, и кинула его в 1934 году в начальники отдела Балтийского государственного морского пароходства, чтобы 10 ноября 1937 года арестовать и постановлением «двойки» (Ежов, Вышинский) от 11 января 1938 года приговорить к смерти. На верхнем углу списка синим карандашом подпись: «И. Сталин». И через семь дней, 18 января, его, Вольдемара Абеля и еще 216 человек, членов «контрреволюционной латвийской националистической организации», не стало. Тела сбросили в котлован Левашовского кладбища в Ленинграде.
Такова судьба брата. И как же понятна строка, собственноручно выведенная Рудольфом Ивановичем в автобиографии:
«В 1938 году в марте м-це уволен из органов НКВЛ в связи с арестом моего брата Вольдемара».
И пошли скитания: в 1938 году в 38 лет — пенсионер, стрелок военизированной охраны, увольнение, снова пенсия. А дальше, как и у Вильяма Фишера, предложение вернуться в НКВД. 15 декабря 1941 года, когда немца от Москвы немного отогнали, Абель вновь встал в строй — и опять невидимый. Без опытных работников деваться некуда.
Здесь опять много неясного, которому никогда не сделаться слишком ясным. Хотя «Аттестация от 16.04.45» полна вроде бы понятных, однако недосказанных фраз:
«Обладает одной из специальных отраслей агентурной оперативной работы. Тов. Абель на практической работе успешно выполнял порученные ему ответственные задания».
Видимо, Абелю доверяли. Впрочем, и тут «подвели» родственники:
«В отдел кадров НКВД СССР.
Рапорт.
Довожу до сведения, что на временно оккупированной немцами территории Латвийской ССР в г. Риге остались проживавшие там мои родители и младший брат.
О судьбе моих родных мне ничего не известно.
Зам. нач. 3 отделения 4 управления НКГБ СССР, майор Госбезопасности Р. Абель».
К счастью для майора, он был страшно нужен:
«…С августа 1942 г. по январь 1943 г. находился на Кавказском фронте в составе опергруппы по обороне Главного Кавказского хребта. В период Отеч. войны неоднократно выезжал на выполнение специальных заданий».
И ключевая фраза, дающая ответ на вопрос, что же приблизительно делал:
«Выполнял спецзадания по подготовке и заброске нашей агентуры в тыл противника».
Здесь можно предположить, лишь предположить, что в немецком тылу действовал сам Абель и (еще одна гипотеза) вместе с Фишером. А если и дальше идти по скользкой тропинке догадок, то не исключается и его знакомство с другим знаменитым в будущем разведчиком Кононом Лонсдейлом-Молодым. По крайней мере, английские авторы книг по истории разведки-шпионажа полагают, будто связка Фишер — Лонсдейл впервые возникла в годы Второй мировой. Кто скажет, так ли это и не было ли в ней третьего — Рудольфа Абеля? Как бы то ни было, по некоторым неофициальным и документально не подтвержденным сведениям, Вильям Генрихович Фишер еще в период войны время от времени работал под фамилией Рудольфа Ивановича Абеля.
А сам Рудольф Иванович был человеком не из робких. В воспоминаниях его племянника Авангарда Вольдемаровича Абеля (быть может, единственного из оставшихся в живых из рода Абелей) приводится и такой эпизод. В феврале 1938 года его, сына расстрелянного Вольдемара Абеля, вместе с матерью выслали в Туркмению как ЧСИР — членов семей изменников Родины. «Оттуда, — пишет Авангард Вольдемарович, — в 1941 г. меня вызволил дядя Рудольф». Что ж, благодарю племянника за присланные материалы и особенно за уникальные фотографии дяди. Я уж не чаял их отыскать. Лицо у Рудольфа Ивановича Абеля симпатичное, русоволос, плечист. Внешность, я бы сказал, весьма приятная, типично арийская. Так что догадок по поводу того, как же использовала его наша разведка, возникает немало.
Благодарю и коллег из владимирского «Всполья». После моей газетной публикации заместитель главного редактора Елена Смирнова прислала мне статью из своей газеты. Полковник Шевченко, участник обмена на мосту Глинике, который тогда сопровождал Пауэрса, передал во «Всполье» фотографию, на которой сняты два Абеля — истинный, Рудольф Иванович, и Вильям Генрихович Фишер-Абель. Фотографию Шевченко подарил сам Фишер в знак признательности.
А если возвратиться к настоящему Абелю, то замечу, что награды, относительно высокие, вручали Рудольфу Ивановичу уже в конце войны: орден Красного Знамени, две Красные Звезды, медали… И довольно неожиданно выглядит приказ МГБ СССР № 1867 от 27.09.46:
«Уволен из органов безопасности по возрасту».
Хорош подарок «заслуженному работнику НКВД», которому накануне исполнилось всего 46.
В отставку ушел в звании подполковника. Говорят, устал, болел… Или все же припомнились кадровикам брат — «враг народа» и жена-дворянка?
Дружба с семейством Фишеров оставалась неизменной. Не думаю, чтобы Рудольф Иванович, пусть и отошедший от чекистских забот, не ведал, в какие края нелегально отправляется его друг Вилли. Даже встречался с Фишером, когда тот вырывался из Штатов на короткие побывки. Но окончательного возвращения товарища из нелегальной командировки в 1962 году не дождался. Скончался внезапно в 1955-м. Рудольф Иванович так и не узнал, что арестованный Вилли Фишер взял его имя. Что под этой фамилией разведчик разыграл процесс «Соединенные Штаты против Рудольфа Ивановича Абеля». И что, даже уйдя из жизни, он помогает и Вилли, и тому делу, которому служил.
Он покинул этот мир, не дожив и до 60, безвестным и честным. Наверняка никак не предполагал, что его имя «Рудольф Абель» войдет в учебники разведки всех стран, которые ею только занимаются. Пусть появится хоть эта главка, крошечный комочек памяти, сотканный из секретных архивных бумаг и коротких воспоминаний: был такой разведчик, Рудольф Абель. Настоящий Абель.
ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ УКРАЛ ДЛЯ НАС БОМБУ
Итак, с полковником Абелем-Фишером многое прояснилось — конечно, в определенных пропорциях. Однако биография дополнилась новыми эпизодами, широкой публике не известными. Я, как мог и насколько позволяли архивные материалы, короткие воспоминания некоторых очевидцев, рассказал о настоящем Рудольфе Ивановиче Абеле — подполковнике-чекисте еще той, довоенной-военной школы.
Но волновал меня вопрос, может, из самых интересных, долгое время остававшийся без ответа. С кем из иностранцев сотрудничал Абель-Фишер? Какие именно «атомные
