6) Dittrich. Dionysius der Grosse von Alexandrien. Freiburg, 1867. Автор тщательно изучил источники и главнейшие из пособий, относящихся к св. Дионисию, но, по выражению Гарнака (Op. cit. S. 424), испортил свой довольно обстоятельный труд заимствованной у Гиплера[234]гипотезой о существовании другого Дионисия, также жившего в Александрии и составившего, будто бы, часть творений, приписываемых Дионисию, епископу Александрийскому. Этому другому Дионисию Дитрих приписывает книгу против Оригена, комментарии на книгу Иова, на Евангелие от Матфея или даже на все четыре Евангелия, схолии на творения Дионисия Ареопагита и все другие экзегетические фрагменты с именем св. Дионисия Александрийского, за исключением толкования на начало книги Екклезиаста. Кроме этой слабо обоснованной гипотезы, мы должны еще отметить в рассматриваемом исследовании столь же слабо обоснованные суждения автора о непоследовательности св. Дионисия и неясности представлений его по важнейшим вопросам христианского вероучения и дисциплины и свойственные всем католическим писателям предубеждения в суждениях об отношении св. Дионисия к римскому престолу. По мнению Дитриха, только уважение к римскому престолу побуждало св. Дионисия следовать практике крещения, «в правильности или неправильности которой он не мог дать себе отчета»,[235] и только благодаря посланию Римского епископа прояснились и исправились «его темные и полуистинные воззрения» по вопросу об отношении Второго Лица Пресвятой Троицы к Богу Отцу.[236]Ниже мы увидим, насколько неосновательны отмеченные нами суждения автора, рисующие св. Дионисия в таком неблагоприятном свете.
7) Foerster. Dionysius der Grosse von Alexandrien. Ein Beitrag zu seiner Biographie.[237] Эта коротенькая биография св. Дионисия написана автором как бы в дополнение к отмеченной выше брошюре De doctrina et sententiis Dionysii Magni, episcopi Alexandrini. Здесь высказывается более благоприятный взгляд на св. Дионисия, чем в монографии Дитриха. По мнению Фёрстера, то, что католические ученые называют колебанием и неясностью, скорее следовало бы приписать «широте и свободе духа», «более свободному и либеральному отношению Александрийского епископа к обычной практике» Церкви. Вследствие этой широты взгляда, св. Дионисий Великий, по воззрению Foerster'a, «соблюдая известное правило, умел допускать исключения в тех случаях, когда еретическая партия была не так враждебна и далека от вселенского исповедания».[238] Нам кажется, что снисходительность св. Дионисия в отношении к заблуждающимся не простиралась до принятия самих заблуждений, на что, по-видимому, и намекает Foerster, говоря о широте и свободе духа св. Дионисия; как мы увидим, св. Дионисий, если и допускал уклонения от обычной практики, признавая, например, действительным крещение монтанистов и отказав в новом крещении старцу, получившему крещение от еретиков, то делал это не потому, что равнодушно относился к правильности или неправильности известной практики, а в силу твердого убеждения в том, что известный образ действий в том или другом случае является наиболее согласным с обстоятельствами и учением Вселенской церкви.
8) Morize. Denys d'Alexandrie, etude d'histoire religieuse. Paris, 1881. Здесь мы встречаем еще более странные и произвольные суждения о св. Дионисии, чем в сочинениях Дитриха и Фёрстера. Мориц всюду старается навязать св. Дионисию свои рационалистические воззрения и в них видит величие и значение знаменитого Александрийского епископа. По мнению Морица, «даже в наше время, когда материалистическое понятие о каком-то провиденциальном каноне все еще тяготеет над теологией, когда критика лишь робкой рукой осмеливается коснуться священного кивота апостольских писаний, назидательно видеть, с какой независимостью христианский епископ рассуждал о подлинности и религиозном значении книги (Апокалипсиса), до того времени пользовавшейся высоким уважением в Церкви».[239] Рассуждая об отношении св. Дионисия к вопросу о крещении, Мориц пишет: «В то время, когда почти все христиане, пастыри и пасомые, имели грубое и языческое представление о крещении и видели в этом простом символическом акте средство магического преобразования и очищения, Дионисий понимал, что в крещении, причащении и молитвах мы всегда ищем и получаем одну и ту же божественную благодать».[240] Излагая историю борьбы св. Дионисия с ересью Савеллия, Мориц старается доказать, будто св. Дионисий, как до обвинения его перед Римским епископом, так и после обвинения проповедовал одно и то же учение «о нравственном единстве» между Первым и Вторым Лицами Пресвятой Троицы и в своих позднейших сочинениях изменил только терминологию в угоду своим противникам, но соединял с заимствованными у них терминами «совершенно противоположный смысл».[241] Эти и подобные замечания Морица, рассеянные в разных местах его книги, дают ложное освещение всей деятельности св. Дионисия и не искупаются внешними достоинствами работы Морица, отличающейся от других посвященных св. Дионисию произведений стройным и вполне естественным размещением материала, ясностью и живостью изложения и местами увлекательным литературным языком.
9) Georg Roch. Die Schrift des Alexandrinischen Bischofs Dionysius des Grossen «Lieber die Natur». Eine altchristliche Widerlegung der Atomistik Demokrits und Epicurs. Leipzig, 1882. Эта тщательно обработанная докторская диссертация посвящена исследованию одного из важнейших сочинений св. Дионисия — его книгам «О природе». После краткой, но обнимающей все главнейшие события, биографии св. Дионисия[242] мы находим здесь весьма обстоятельное исследование о времени и поводе к составлению книг «О природе», о лице, которому посвящены были эти книги, о размерах этого сочинения, затем перевод сохранившихся до нашего времени фрагментов этих книг с весьма ценными примечаниями,[243] изложение содержания этих книг и сопоставление этого содержания со свидетельствами других древних писателей об учении Демокрита и Эпикура[244] и оценку литературного, исторического и философского значения этого памятника.[245] Написанная живым и увлекательным языком и вполне исчерпывающая свой предмет, диссертация Роха может служить прекрасным пособием при изучении книг св. Дионисия «О природе» и значительно облегчила для нас работу при анализе этого главнейшего из сохранившихся до нашего времени творений св. Дионисия.
10) Нам остается упомянуть еще о посвященной св. Дионисию главе в известном произведении Гарнака «Geschichte der altchristlichen Literatur bis Eusebius» (Erster Theil. Leipzig, 1893. S. 409-427). Это произведение представляет едва ли не последнее слово науки относительно библиографических данных, касающихся памятников христианской письменности в первые три века христианской эры. Здесь мы находим и самый подробный перечень всех творений св. Дионисия с указанием всех свидетельств об этих творениях у древних и позднейших писателей, и перечисление всех рукописей и изданий, где сохранились до нашего времени фрагменты различных творений св. Дионисия. Так как доныне еще не существует ни одного полного издания творений св. Дионисия, то исследование Гарнака является незаменимым, как лучшее пособие для справок при ознакомлении с библиографическими данными относительно творений св. Дионисия, хотя читатель должен взять на себя труд разыскивать отмеченные Гарнаком фрагменты в различных изданиях и по ним уже изучать сами творения св. Дионисия.
Что касается русской оригинальной и переводной литературы о св. Дионисии, то мы можем указать лишь на краткий очерк жизни и литературной деятельности св. Дионисия в «Историческом учении об отцах Церкви» Филарета Черниговского (Т. I. СПб., 1859. С. 138-147), на семь глав, посвященных Дионисию, в «Истории святой Восточной церкви», представляющей перевод небольшой части отмеченного выше обширного сочинения под тем же заглавием, принадлежащего перу английского богослова, доктора Ниля, и на статью С. Муретова, посвященную исследованию книг «О природе» (Православное Обозрение. 1891. Т. 2. С. 1-46).
При изучении перечисленных выше произведений русской и западной богословской литературы нетрудно убедиться в том, что многие вопросы, касающиеся жизни,, учения и творений св. Дионисия, ожидают еще определенных и окончательных решений и не могли быть решены до открытия новых неизвестных ранее сведений о нем и его творениях. Нельзя сказать, что в настоящее время источники наших сведений о св. Дионисии увеличились настолько, чтобы возможно было полное и всестороннее освещение жизни и деятельности св. Дионисия. Тем не менее уже и теперь вновь открытые фрагменты творений св. Дионисия облегчают решение некоторых вопросов, до сих пор считавшихся почти неразрешимыми. Автор предлагаемого исследования о св. Дионисии по мере сил своих старался воспользоваться новыми данными для вышеуказанной цели. С другой стороны, для избежания отмеченных выше крайностей и произвола в суждениях о жизни и трудах св. Дионисия он считал своей обязанностью, пользуясь произведениями западных писателей, не всегда свободных от влияния конфессиональных и рационалистических заблуждений, проверять их выводы и заключения свидетельствами великих отцев и учителей Церкви IV в. как наиболее надежным критерием в решении вопросов, касающихся жизни и деятельности их предшественников, трудившихся в III в.
