Да, пожалуй, лаванда подойдет. Вместе с лимонной мятой. Только ее надо класть совсем немного, чтобы успокаивала нервы, но не перебивала другие ароматы. Чтоб было ненавязчиво. Надо еще заказать в «Хамблдонз». – Леди Инверкиллен встала и направилась к двойным дверям. – Хадсон, пожалуйста, отправьте ко мне коридорного. Он как раз успеет доставить ее сегодня. – С этими словами она удалилась. Все взгляды обратились на Джарвиса. Тот онемел.
– Инспектор, вы должны простить мою невестку, – сказала леди Джорджина. – Горе творит с нами странные вещи. Я уверена, это шок.
– Да… – медленно протянул Джарвис. Он никогда прежде не встречал леди Инверкиллен; мало кто в деревне вообще ее видел. Все возможные комитеты возглавляла леди Джорджина; ее невестке и заняться-то было нечем.
– У вас все, инспектор? – уточнил Фергюс, привлекая внимание Джарвиса.
– Хм? А-а, нет. Граф рыбачил в одиночку или, может, с кем-нибудь? Часто он ходил на рыбалку после обеда?
– Отец предпочитал рыбачить в одиночку, инспектор. У меня сложилось впечатление, что на рыбалке он отдыхал от нас. – Несколько человек, нахмурившись, закивали. – Но вы поговорите с его камердинером Маккеем. Он вам точно скажет, в котором часу ушел отец.
– Да, непременно поговорю. Спасибо. – Джарвис медлил со следующим вопросом. Некоторые из присутствующих решили, что инспектор выяснил все, что хотел, и стали подниматься со своих мест. – Он часто ходил на рыбалку? – во весь голос осведомился Джарвис. – Может быть, у него было любимое место? У меня, например, есть.
По комнате пронесся всеобщий вздох. Ответов на его вопросы никто не знал. Джарвис чувствовал, как от членов семейства исходят презрение и враждебность, и в нем зародилось подозрение. Что они скрывают? Но чем больше он расспрашивал о привычках и образе жизни графа, тем меньше о нем узнавал. Будь тот посторонним человеком, вероятно, его домочадцы имели бы о главе клана куда более полное представление, если судить по результатам утренней беседы. Возможно, они просто не очень наблюдательны, рассуждал про себя Джарвис. С другой стороны, как можно почти ничего не знать о человеке, с которым живешь под одной крышей? Разве это нормально? У инспектора начинала болеть голова.
– Понимаете, запруда – весьма странное место для рыбалки. У подножия водопада рыба не задерживается. – Инспектор обвел взглядом семейство. Они все смотрели на него, и на их лицах читалось непонимание. – Там ей нечем кормиться. Словно он туда не рыбачить пришел.
– Кто, скажите на милость, идет на рыбалку без намерения рыбачить? – рявкнул Ангус, теряя терпение.
– Знаете, мне некогда здесь прохлаждаться, у меня дела, – раздраженно заявила Белла. – Надеюсь, вы закончили? – Не дожидаясь ответа, она встала и пошла к выходу.
– Нет, не совсем, – оскорбленным тоном заявил Джарвис, к удивлению Фергюса. Белла повернулась, закатив глаза. Другие заерзали на стульях. – Да и время для рыбалки неподходящее… – попытался продолжить он.
Леди Джорджина, отметил Джарвис, поднялась на ноги весьма проворно для женщины ее возраста.
– Инспектор, можно целый день гадать о предпочтениях и побуждениях Хэмиша, но осмелюсь предположить, мы никогда не узнаем, почему он выбрал для рыбалки то место, или то время, или ту приманку, а не другую. Он был очень замкнутый человек. А теперь, с вашего позволения, я должна заняться делами. Мне предстоит написать много писем. – Она направилась из библиотеки. – Хадсон, будьте добры, велите подать машину.
Джарвис опомниться не успел, как леди Джорджина покинула комнату, что, по-видимому, послужило сигналом для остальных. Некоторые из приличия сочли необходимым сказать что-то в свое оправдание, другие просто ушли. Джарвис мог бы поклясться, что слышал, как кто-то упомянул партию в теннис. И это в такой момент? Инспектор покачал головой и вскоре осознал, что стоит один посреди опустевшей библиотеки. Он совершенно растерялся.
– Сэр, если вы готовы, я вас провожу. – Хадсон жестом указал на дверь, терпеливо ожидая инспектора. Джарвис последовал за ним, недоумевая, что все это значит.
На нижнем этаже царило мрачное настроение. Никто не знал, что сказать. Сначала няня, теперь – это.
Миссис Макбейн собрала всю прислугу, чтобы сообщить печальную новость. Она решила, пусть лучше узнают от нее, чем будут перемалывать сплетни. Дел невпроворот, а утром еще и кухонная служанка заболела. Няня, Арчи, теперь вот кухонная служанка. Миссис Макбейн было некогда волноваться об этом. Оставалось надеяться, что никто из господ ничего не узнает, ведь похороны – это дополнительные хлопоты. Нужно найти и привести в порядок траурные туалеты всего семейства; вне сомнения, придется заказать несколько новых вещей. Прислуге понадобятся траурные повязки. Коридорного надо послать в город, чтобы тот заказал писчую бумагу с траурной символикой и черным гербом Инверкилленов, а одну из служанок вместе с кем-нибудь из лакеев – на чердак за траурным столовым бельем, которое понадобится для приема после похорон. Серебро необходимо начистить, повседневный хрусталь заменить на свадебный сервиз эпохи Регентства. Вместо обычных цветов украсить дом белыми непахнущими букетами. В оружейном зале – положить семейную книгу соболезнований для посетителей, которые будут приходить без приглашения. В библиотеке – поставить стол для открыток, писем и телеграмм с выражениями соболезнования, а перестановка мебели всегда вызывала споры в семье. Миссис Макбейн знала, что использовать для этой цели чайный столик не позволят – куда же тогда ставить поднос с чаем? – и уж точно начнется ругань по поводу того, какой стол смотрится наиболее солидно. В такой обстановке ей меньше всего нужно, чтобы прислуга отвлекалась на сплетни и слухи. Она изложила все это собравшимся слугам, и те молча выслушали. Вопросы возникли только у одной из горничных – Дейзи.
– Я думала, вдовствующая графиня – это леди Джорджина. А кто же она теперь, раз леди Инверкиллен овдовела? И где леди Инверкиллен будет жить, если Драммонд-Хаус принадлежит леди Джорджине?
Дейзи в поместье служила недавно и еще не совсем усвоила порядок наследования, но даже миссис Макбейн пребывала в растерянности на этот счет. Ни леди Джорджина, ни Констанция, новая графиня, не любили делиться с другими, поэтому она сомневалась, что с пожеланиями леди Инверкиллен кто-то будет считаться. Леди Инверкиллен перестанет быть хозяйкой. И, похоже, ей все равно, подозревала миссис Макбейн.
– Думаю, леди Виктория будет располагаться в своих покоях, пока не выйдет из траура. Потом Ангус, то есть его светлость, решит, где она будет жить. – Правда, миссис Макбейн сомневалась, что обойдется без скандала. Как-то непривычно было называть Ангуса «его светлостью», но они приспособятся.
– А Ангус, то есть его светлость, раз он теперь граф, оставит нас? – спросила Дейзи с тревогой в голосе. Миссис Макбейн подавила вздох. У девочки слишком много вопросов, но в принципе
