была пожалеть графиню, но та во весь голос заявила, что Сэйди, которую прислали ей в помощь, пыталась прямо с нее стащить драгоценности. Явиться на похороны в драгоценностях и декольте!
До миссис Макбейн, постоянно обходившей гостиную по краю, доносились обрывки разговоров. Ничего интересного, обычная светская болтовня аристократов. Леди обсуждали новые веяния моды, дорогие ожерелья и сплетни о любовных романах. Джентльмены занимали себя виски, рассказами об охоте и похотливых горничных.
«Когда уже они уйдут?» – досадовала экономка. Им ведь, ко всему прочему, еще и ужин готовить, а все и так измотаны похоронами.
Лолис с врачом о чем-то напряженно беседовали. Они стояли в углу возле мраморной скульптуры обнаженной, созданной по заказу 12-го графа после его возвращения из поездки по Европе. Ходили слухи, что это изображена его любовница. Доктор опирался на статую, свесив руку с ее плеча, и не замечал, что его ладонь опасно близка к тому, чтобы обхватить грудь обнаженной девушки. Миссис Макбейн стало любопытно, о чем они шепчутся. Судя по их лицам, должно быть, о чем-то очень важном.
Пойду-ка поправлю шторы за ними, решила экономка, приближаясь к врачу и адвокату.
– Честное слово, не знаю, как сообщить эту новость, но это надо сделать завтра, – говорил Лолис, потягивая виски.
– Это абсолютно точно? Ошибки быть не могло? – спрашивал доктор столь же озабоченным тоном.
А заодно поправлю те цветы, пока я здесь.
– Нет, – вздохнул Лолис. – Макгрегор всегда точен. Этого у него не отнять.
Доктор сочувственно кивнул.
– Нельзя хотя бы ненадолго отложить? Дать им немного времени, чтобы прийти в себя?
Боже, как неряшливо лежат те журналы! Миссис Макбейн принялась подравнивать последний номер «Кантри лайф».
– Я связан обязательствами. Спасибо Хэмишу. Он хотел, чтобы это было сделано именно так, и я по глупости согласился, – заявил адвокат, отхлебнув из бокала чрезмерно большой глоток виски.
Они вдруг оба обернулись и заметили экономку. Миссис Макбейн невинно улыбнулась им, продолжая наводить порядок на столе. Занервничав, мужчины поспешили прочь, словно нашкодившие школьники.
О чем это они говорили? Однако поразмыслить об услышанном миссис Макбейн не успела. Его преподобие опять подавился сэндвичем, и она бросилась ему на помощь. Ну когда же вы все уйдете?
Заскучав на поминках, Ева забрела в бильярдную и сразу взглянула на потолок. Неужели в этом доме не найдется ни одной комнаты, где не было бы тартана Инверкилленов? Она увидела Сесила, играющего в одиночку. Казалось, смерть брата мало его опечалила. Ева прислонилась к дверному косяку. И что это он напевает? Из Гилберта и Салливана[13]? Мелодию она не узнавала.
– Что, надоел спектакль? Все эти крокодиловы слезы? – спросил Сесил, отпивая глоток бренди. – Играете? – Он жестом указал на бильярдный стол.
– Разве леди играют в бильярд? – улыбнулась Ева. Скользящей походкой она прошла к столу, взяла кий и уверенным движением положила в лузу трудный шар.
Сесил восхищенно присвистнул.
– Хм, не просто хорошенькое личико. – Несколько секунд он разглядывал Еву. – Так вы дочь Зандер-Биттерлинга? Знаете, мы много времени проводили в Лондоне. В период сезона[14].
– «Мы»? – переспросила Ева, примерившись к следующему шару, который она ловко утопила в лузе.
– Отличный удар. Мы с моей покойной супругой. Маркизой Драйздейл. Чудесная женщина, из древнего рода. Дом в Сент-Джеймсе[15]. Очень удобно, вы не находите? Вокруг полно развлечений. Однако с вашим отцом мне встречаться не доводилось. Я буду очень удивлен, если у нас не найдется общих друзей. Мы с моей покойной супругой имели весьма широкий круг знакомств.
Ева умышленно промазала по шару и, отойдя к высокому столику сбоку от стены, взяла с него хрустальный графин.
– Угощайтесь, прошу вас, – улыбнулся ей Сесил. – Осмелюсь предположить, это вы никогда не пробовали. «Берри бразерс» разливает этот бренди специально для меня.
Понюхав напиток, Ева повернулась к Сесилу и, пользуясь тем, что он сосредоточен на игре, стала его рассматривать. Человек другого поколения, отметила она, из тех, кто привык все делать как следует. Одет с иголочки, чего не скажешь о ее женихе, и гордится своей внешностью. Будь он ее возраста, она назвала бы его денди.
– Конечно, – продолжал Сесил, – особняк в Лондоне крошечный в сравнении с нашей основной резиденцией здесь – замком Стронах. Слышали о таком? Молва гласит, это было место свиданий лорда Дарнли[16].
Сесил принялся рассказывать историю лорда Дарнли, но Ева его почти не слушала, сконцентрировавшись на словах «замок» и «маркиза». Фергюс обходился без них, объясняя, какое место Сесил занимает в семье. Интересно почему?
На приеме после похорон леди Инверкиллен упорно смотрела в окно. А что она могла сказать? Ее муж умер. Да, это трагедия, но жизнь продолжается. Должна продолжаться. Само олицетворение величавой скорби, леди Инверкиллен стояла в эркере голубой гостиной, едва заметно улыбаясь и кивая тем, кто выражал ей соболезнования. Говорила она мало – ровно столько, чтобы не показаться грубой со своими гостями. Наконец поприветствовав последнего из них, она вздохнула с облегчением и села на диван, строго напротив свекрови. С невозмутимым, но немного рассеянным видом леди Инверкиллен потягивала шампанское из бокала, на удивление некоторых, и по большей части глядела в окно. Леди Джорджине в очередной раз пришлось взять на себя роль хозяйки.
Да, они все потрясены. Он был еще так молод. Тяжелая утрата. Ангус станет замечательным 20-м графом. Да, свадьбу придется отложить, но мы надеемся, что ненадолго. Конечно, сельский праздник в этом году состоится. Хэмиш не захотел бы его отменять.
Для леди Инверкиллен все это было очень изнурительно, и она с радостью делегировала свои обязанности леди Джорджине. Та по природе своей куда больше подходила для выполнения этой задачи.
Лолис и врач подошли попрощаться. Леди Инверкиллен молча встала и проводила их к выходу. «Она как будто благодарна, что появился повод уйти с приема», – отметил Лолис. Он упомянул, что завтра ему необходимо встретиться со всей семьей, и спросил, можно ли приехать на чаепитие. Леди Инверкиллен неопределенно кивнула и побрела в оружейный зал.
Лолис озадаченно посмотрел на доктора. Она вообще слышала, что он ей сказал? Но, к счастью, Хадсон стоял рядом, подавая им шляпы, и заверил адвоката, что завтра после обеда господа будут его ожидать. Втроем они наблюдали, как леди Инверкиллен остановилась у двери в гостиную, сомневаясь, стоит ли возвращаться к гостям. Из гостиной послышался кашель поперхнувшегося викария. Леди Инверкиллен развернулась и стала медленно подниматься по лестнице, что-то тихо напевая себе. «Править бал» в свое отсутствие она предоставила леди Джорджине.
Имоджен Маклауд смотрела на сидевшего
