только притупившиеся силы никак не давали ему разобрать, что же именно нашептывал голос.
Выйдя из комнаты и заглянув в щель приоткрытой двери, Гу Юшэн увидел юношу, который, прижав в беззащитном жесте руки к груди, что-то шептал, растерянно озираясь по сторонам.
«Заклинатель? Он читает заклинание?»
Гу Юшэн, не отводя взгляда от этого странного человека, что стоял к нему спиной, поднял руку и вытащил с наглавного косяка небольшой клинок, который заготовил заранее и который годами пылился там без дела. Убирая лезвие под полу своего темного халата, Гу Юшэн сделал шаг наружу, пятерней лохматя свои распущенные длинные волосы.
«Сначала нужно узнать, кто он такой», – подумал генерал.
Решив проверить, нападет ли незнакомец на простого жителя, Гу Юшэн хлопнул его по плечу. У некогда великого генерала больше не было сил, с помощью которых он мог определить, кто был перед ним: темный, светлый заклинатель или же демон. Однако взгляд янтарных, широко распахнутых испуганных глаз, с тревогой взглянувших на него, дал однозначный ответ: юноша был простым человеком.
Но что делал заплутавший путник так далеко от дома и как пробрался в проклятые земли, еще предстояло выяснить. Он не мог перейти пески и не мог выйти из леса: твари, прячущиеся в тени деревьев, пожрали бы его, ступи он на их земли.
Решив оставить растерянного юнца и понаблюдать за ним, Гу Юшэн прошел в соседнюю комнату, чтобы взять циновку и одеяло, и случайно бросил взгляд в сторону. Там, в темном углу, уже многие годы без дела пылился когда-то великий меч, облаченный в черные ножны, с испещренной заклинаниями рукоятью и гербом с золотым драконом на эфесе. Генерал уже долгое время не заходил в эту комнату и уже давно не видел свой меч, который был молчаливым напоминанием о былых сражениях и о том, кем был его хозяин.
Помрачнев, Гу Юшэн вышел из комнаты.
В ту ночь он сидел на крыльце и задумчиво курил трубку до самого рассвета.
Отлучившись с утра к реке, чтобы набрать для юнца воды, Гу Юшэн обнаружил, что тот бесследно исчез. Только у стены лежал валик из циновки и одеяла, напоминающий о странном незнакомце, что провел ночь под его крышей. Шикнув и ринувшись из дома, Гу Юшэн бросился на его поиски, гадая, не пригрел ли он у себя врага и чем это может обернуться для местных жителей. Он метался по улицам в поисках юноши, но не мог его найти ни в одном закоулке, пока не увидел столпившихся людей у одного из домов.
Облегченно выдохнув и утерев со лба пот, Гу Юшэн подошел ближе.
Уже отходя от дома старухи и поглядывая на парня, плетущегося позади с прижатым к груди мальчиком, Гу Юшэн услышал шепот.
– А кто он? – заинтересованно поглядывали в сторону юноши местные.
– Не болтайте, – отрезал генерал и двинулся в сторону своего дома.
~~~
– Я с самого первого взгляда понял, что что-то с тобой не так, и решил, что пока ты у меня под носом, то ничего плохого не произойдет.
– Что-то плохое произошло? – улыбнулся Лю Синь, чувствуя, как Тан Цзэмин начинает ворочаться рядом.
– Нет, но что-то странное в тебе определенно есть, – задумчиво проговорил Гу Юшэн.
– Я использовал тогда заклинание перемещения, и это правда. Это все, что я могу сказать. У тебя есть тайны, у меня есть тайны – все честно. Или ты хочешь поговорить о мече и черном железе? – теперь уже Лю Синь внимательно уставился на генерала.
Гу Юшэн ничего не ответил и просто вскользь мазнул взглядом по Тан Цзэмину, который, положив голову на плечо юноши, продолжал спать. Глаза под его веками беспорядочно метались. Казалось, ему снится тревожный сон, однако на его лице не отражалось ни тени волнения. Продолжая посапывать, он лишь плотнее прижался к Лю Синю.
Кинув последний взгляд на их переплетенные руки, Гу Юшэн встал и направился к лошадям.
Следующие два дня они провели в пути, стараясь держаться подлеска и изредка разводя огонь на привалах. Ни рек, ни поселений на их пути больше не встречалось, а припасы заканчивались.
Разделяя последний кусок уже зачерствевшего маньтоу[8] для себя и Тан Цзэмина, Лю Синь пытался придумать, что делать дальше и где раздобыть еды. Гу Юшэн ел мало, как и их молчаливый спутник, ничем не выказывая голода или каких-либо затруднений, а вот ему и Тан Цзэмину приходилось туго. Хоть мальчик и не показывал, что голодает, и старался держаться наравне с генералом, Лю Синь понял, что нужно что-то предпринять, пока голод не свалил их с ног. Вряд ли истощенными они смогут противостоять опасностям на пути.
– Нужно раздобыть еду, – сказал он, отходя от лошади на очередном привале.
Солнце уже катилось к горизонту, и путники решили расположиться в очередном подлеске у склона высокой горы.
– Через два дня мы прибудем в поселение, там и поешь, – незаинтересованно ответил Гу Юшэн, привязывая лошадей.
– Нужно раздобыть еду, – жестче повторил Лю Синь. – Цзэмин голодает, и я соткан не из святого духа, чтобы питаться одним воздухом. Вы тоже голодны, но отчего-то упрямитесь, словно соревнуясь друг с другом, кто дольше выдержит, – решил высказаться он, устав наблюдать за молчаливой враждой двух мужчин.
Их спутник стоял спиной к нему, отряхивая свой темный халат от пыли и никак не реагируя, зато Гу Юшэн мигом прищурился:
– Не носись так с мальчишкой, он не стеклянный.
Лю Синь зашипел, словно рассерженный кот, и хотел было вступить в новую перепалку, которые стали привычными для них с генералом, но был прерван ударом легкого мешка, прилетевшего в грудь.
– Мой последний паек. Ешь, раз голодный. Мы справимся, не беспокойся, – с этими словами Гу Юшэн прошел мимо него.
– Ты прекрасно знаешь, что я не ем мясо! – крикнул Лю Синь, уже зная, что лежит в мешке. – Цзэмин! – позвал он мальчика, который стоял недалеко от обрыва, наблюдая за грозовыми тучами на горизонте.
Подойдя ближе и заметив в его руках мешок, Тан Цзэмин поднял на Лю Синя вопросительный взгляд. Смотря в чистые синие глаза, так похожие на озера, Лю Синь вдруг почувствовал, как злость и усталость в груди словно рассеиваются, смываемые водой.
– Вот, поешь, – протянул он небольшой мешок.
– А ты? – нахмурился Тан Цзэмин.
– Я не голоден, все в порядке, – Лю Синь улыбнулся и собирался отойти, но был схвачен за рукав.
– Я не стану есть, если ты не будешь, – уверенно и твердо сказал Тан Цзэмин, опуская мешок.
– Я не ем мясо, так что поищу что-нибудь в подлеске, – выдохнув, Лю Синь мягко похлопал мальчика по голове. – Думаю, тут полно ягод.
– Тогда я пойду с тобой, – вознамерился Тан Цзэмин.
Всмотревшись в его лицо, Лю Синь заметил нездоровый блеск синих глаз и бледность, хотя еще утром с мальчиком все было в порядке. Нахмурившись, он обхватил Тан Цзэмина за плечи и усадил под деревом. Затем развязал мешок и протянул его.
– Лучше отдохни. Кто-то из нас двоих должен быть полон сил, если что-то случится. – Кивнув на мешок, он добавил: – Не успеешь доесть, как я вернусь.
Потрепав мальчика напоследок по макушке, он отошел к двум мужчинам, расположившимся под деревьями неподалеку, не заметив, как потемневшие синие глаза метнулись на грозовое небо вдалеке, что грохотнуло первыми разрядами.
Гу Юшэн спал, лежа на спине под деревом и положив руки под голову. Вскинув бровь, Лю Синь перевел взгляд на второго мужчину, который сидел, скрестив руки на груди и прикрыв глаза, откинувшись на трухлявое полено. Лю Синь видел, что тот не спал: длинные пальцы мягко теребили черные пряди, переброшенные на одно плечо.
Лю Синь часто ловил на себе его взгляды во время пути. Первое время это нервировало, но после он свыкся, решив, что мужчина просто присматривает за ним, чтобы он опять куда-нибудь не угодил. Но, несмотря на такое внимание, от него не исходило угрозы. Мужчина был тихим и молчаливым, держась ото всех чуть поодаль, но все же путешествуя с ними.
Прежде не осмеливаясь разглядывать его в открытую, сейчас Лю Синь впервые четко мог рассмотреть лицо их спутника. Он скользил взглядом по мужественному молодому лицу с ровной переносицей, высоким лбом и тонкими губами. Этот человек был красив и, казалось, всего на пару лет младше Гу Юшэна.
В легком удивлении Лю Синь приподнял брови. В городке этот мужчина производил впечатление безумца, только и делая,
