улицу, мои лёгкие наполнились майским горным воздухом, а ноги оторвались от земли.
Я поднялась по тропе к гребню почти спринтерским шагом, но перешла на бег трусцой, так как мои бёдра протестовали против крутого склона. Примерно на полпути моё горло обожгло, и я почувствовал вкус крови. Но я отказывалась поддаваться боли и продолжала идти вперёд, поднимаясь всё быстрее и выше. Я споткнулась о камень и об упавшую ветку, но не остановилась.
Я карабкалась, пока деревья не пропали и мир не открылся.
А потом я подошла к тому же месту на лугу, где когда-то сидел Кейн, и опустилась на колени.
Тогда я выпустила всё.
Глава 4
Кейн
— О чём, чёрт возьми, я думал? — пробормотал я себе под нос, уже не в первый раз с тех пор, как вернулась домой из кемпера Пайпер.
Я провёл рукой по волосам. Они всё ещё были влажными после второго холодного душа, но с учётом того, как мой член заполнял мои боксеры, мне стоит принять ещё один через пять минут.
Я уже много лет не испытывал желания к женщине. Мы с моей рукой прекрасно справлялись. Но теперь, когда мой член вспомнил, каково это — быть внутри женщины, я не мог заставить эту чертову штуку смягчиться. Лицо Пайпер всплывало в моём сознании каждые несколько минут, и каждый раз кровь приливала к моему члену.
— Чёрт возьми, — обратился я к нему. — Прекрати уже.
Я действительно сошёл с ума. Последний час я разговаривал со своим членом, как с человеком. Не то чтобы он слушал.
Поскольку душ не помог мне остыть, я вышел из спальни и направился к двери на улицу. Может быть, прогулка и глоток свежего воздуха сожгут мою накопившуюся энергию и помогут мне восстановить контроль над своим телом. Мышцы моих рук забились, а ноги болели от напряжения, поэтому я вышел на улицу, отказываясь обращать внимание на кемпер Пайпер, когда мои длинные шаги вели меня вверх по горной тропе.
О чём, чёрт возьми, я думал?
Вместо того, чтобы просто поговорить и оставить свою новую соседку в покое, как поступил бы любой здравомыслящий мужчина, я поцеловал её. Я превратился в какого-то гормонального маньяка, нападая на неё своим ртом и языком. Затем я трахнул её, жёстко и быстро, даже не поблагодарив, когда выходил за дверь.
Сын, которого вырастила моя мать, действительно исчез. Она была бы в ужасе, узнав, как я обращаюсь с женщиной. Хотя я был уверен, что большинство моих действий за последние три года приводили маму в ужас, так что, возможно, сегодняшнее не будет таким шокирующим, какими казалось.
Чувство вины тяжёлым грузом поселилось у меня в животе. Мне было стыдно за то, что я сбежал из кемпера Пайпер, как трус, но, как ни странно, я не жалел о том, что был с ней.
Секс с Пайпер был феноменальным. Лучшее, что у меня когда-либо было, если не считать того случая, когда мне было чуть за двадцать, когда я переспал с парой девушек, которые жаждали экспериментов. От одной мысли о том, как она сжималась вокруг меня, когда кончала, я снова становился твёрдым, как камень.
Я ускорил шаг по тропе, прогоняя образы её прекрасного лица. К тому времени, как я добрался до перекрёстка, где тропинка от её дома сливалась с моей в одну, я вспотел, и моё тело снова начинало принадлежать мне.
Поднималась ли Пайпер когда-нибудь по этой тропе? Я был единственным, кто поднимался на этот хребет так долго, что считал его своим. Столкнёмся ли мы друг с другом в лесу? До тех пор, пока это не будет слишком скоро, я смогу смириться с компанией. Мне нужно было по крайней мере несколько недель — может быть, месяцев — чтобы быть готовым увидеть её снова.
Образ её лица, казалось, навсегда застрял в моей голове.
Её строительная бригада может производить сколько угодно шума. Она может поджечь свой дом, и я никак не буду ей мешать, держась подальше. Что бы ни случилось на её стороне границы собственности, я останусь на своей.
После сегодняшнего похода я буду держаться поближе к дому, где безопасно.
Воздух под деревьями был прохладным и охлаждал капли пота, бисеринками выступившим у меня на висках. Я предпочитал ходить в походы весной, когда трава была неоново-зелёной, а полевые цветы — в цвету. В летние месяцы я, как правило, сокращал количество выволок, особенно после последней пары раз, когда лес накрывало дымом множества лесных пожаров.
Но когда погода менялась, осенний ветерок манил меня на улицу, чтобы я мог посмотреть, как сменяются листья, а животные готовятся к зиме.
За то время, что я жил здесь, я обходил весь этот район, исследуя собственность, а также земли национального парка на дальней границе. Прогулки по этим лесам, вдыхание горного воздуха и прослушивание симфонии природы стали механизмом преодоления стресса и боли. Это и работа в моём магазине.
Три года назад я променял семью на высокие вечнозеленые растения. Мне не нужны были друзья, когда моей компанией была сырая земля.
Так я думал.
Я сомневался в своём выборе теперь, когда, казалось, забыл нормы социального поведения. Нормальные мужчины не целуют свою сексуальную соседку только из-за её дерзости. Нормальные мужчины не затаскивают незнакомку в навороченный Эйрстрим, чтобы трахнуть её на диване. Нормальные мужчины не убегают от женщины через десять секунд после того, как были в ней.
— Чёрт, — мой восклик отразился от ближайших деревьев.
Я посмотрел вниз на выпуклость за молнией. Это всё твоя вина.
В конце концов, я бы не стал оставаться в пределах своей собственности. Я задолжал Пайпер извинений — если она вообще заговорит со мной.
И мне придется привыкать делить свою гору с соседкой.
Я не часто покидал свой дом. Раз в неделю я ездил в город за продуктами и хозяйственными принадлежностями. Единственными посетителями, которые заезжали ко мне были водители грузовиков с лесозаготовок.
Может быть, одиночество не свело меня с ума. Может быть, это была всего лишь одноразовая неудачная реакция на внезапную перемену.
В конце концов, я привыкну видеть Пайпер рядом. Верно? Через пару недель я привыкну к дополнительному шуму и активности. В следующий раз, когда я увижу её, я буду вести себя прилично.
Не будет никаких поцелуев перед Эйрстримом или возни на его диване.
Мой член дёрнулся, ему понравилась идея повторного сеанса на диване. Хотя, если бы мы были в
