в мире. Я должна находить решения и давать гарантии призракам, что у меня есть стратегия.
— Продолжай, — Гренвилль поднял бровь.
Эм… я умоляюще на него посмотрела.
— Можешь…
Он скрестил руки.
— Нет.
Да провались ты.
Моё внимание привлекло что-то белое и маленькое, спускавшееся с неба.
— Смотрите! — вскричала я достаточно громко, чтобы привлечь внимание ссорящихся призраков. — Снег!
Наступила минутная тишина. Я знала, что времени у меня немного, прежде чем снова начнётся буча. Я пошевелила мозгами. И вот, прежде чем я сообразила, мой рот опять открылся.
— Там, в кормушке, — запела я, — не место для колыбели.
(Иви поёт рождественский гимн «Away in a manger», — прим).
Все призраки уставились на меня. Я толкнула локтем Гренвилля, чтобы присоединялся, но он был слишком изумлён и мог лишь стоять, разинув рот.
— Эта сумасшедшая девчонка сейчас поёт? — услышала я бормотание одного из призраков.
Я взмахнула руками со всем энтузиазмом, на какой была способна.
— Рождество! Проникнитесь его духом, вы, духи!
— В гробу я видал ваш праздник.
— К слову, сейчас не Рождество. Оно начинается только 24 декабря. Честно говоря, с каждым годом это происходит всё раньше и раньше.
Ворчание снова стало громче. Я заметила Эбигейл, появившуюся из-за одного из зданий, спрыгнула со скамейки и бросилась к ней.
— Ну что? — спросила я. — Какие-нибудь зацепки? Какие-нибудь следы Ангела?
Она несчастно покачала головой.
— Нет, ничего. Но…
Я почувствовала проблеск надежды.
— Но что?
Она прищурилась.
— Вы просто стояли на скамейке и распевали себе рождественский гимн?
Позади себя я услышала смех Гренвилля.
— Это длинная история, — коротко ответила я. — Пошли, давай уйдём с холода.
Я оставила Гренвилля его с шайкой скулящих призраков. Если я паду жертвой какого бы то ни было проклятия, которое первым решит поднять свою уродливую голову, и умру страшной смертью, тогда им точно будет на что жаловаться. Разумеется, зная степень своего везения, я ещё и буду проклята, так что закончу, присоединившись к ним, и до скончания времен вынуждена буду выслушивать их сетования. Превосходно. Даже в могиле я не обрету покой.
Счастливого хренова Рождества.
Глава 8
Винтер подошёл ко мне сзади и обвил руками мою талию. Я глубоко вдохнула, наслаждаясь ощущением его тела, прижатого к моему, и его терпким, мужским запахом. Снаружи, кружась, продолжали падать хлопья снега.
— Может, — сказала я, — снег — это хорошо. Его будет так много, что он загасит любую лаву, что вырвется из новёхонького быстро выросшего Оксфордского вулкана, готового в любой момент появиться у нас под ногами.
Винтер тихонько рассмеялся.
— Ты ведь не веришь, что это в самом деле произойдёт, да? Я имею в виду вулкан. Ангела могли украсть несколько месяцев назад, и до сих пор не было никаких пагубных последствий. Кроме того, есть вероятность, что его просто не туда положили. Его обнаружат в марте в каком-нибудь забытом углу. Не стоит об этом волноваться.
Какое-то время я помолчала. Меня не беспокоило, что Винтер не был суеверным, но, разумеется, он знал, что нельзя отмахиваться от проклятий.
— Может, он просто найдётся, — сказала я. — Но может, и нет. Ты же знаешь, сколько призраков ждёт ухода в очереди, потому что их прокляли и заперли здесь. В проклятиях есть сила. Мы искали, искали и нигде не нашли Ангела. Может, его взял один из твоих ведьмовских врагов-задротов. Может, его взял кто-то, кто ничего не понимает. Может, он просто по чистой случайности потерялся. Но что бы с ним ни случилось, мы не можем притворяться, что его отсутствие не опасно. На всякий случай я уже отослала домой Эбигейл и остальных Неофитов, но никто не знает, что произойдёт дальше.
Он прижался губами к моей шее.
— Что бы ни произошло, — пробормотал он, — уверен, мы сможем с этим разобраться. Мы всегда так делаем. Вместе мы найдём способ.
Мне нравился его оптимизм. Я лишь надеялась, что он был не напрасным.
Рука Винтера пробралась мне под свитер и нежно погладила кожу.
— Снег может быть хорош и по другим причинам, — промурлыкал он. — Нас занесёт снегом. Мы вынуждены будем остаться здесь вместе, согревая друг друга лишь теплом своих тел. Мы застрянем здесь на несколько дней, — рука его двинулась дальше, пальцы уже касались моей грудной клетки. — Только мы двое. Ни ведьм, ни Ордена, ни Ангелов, ни проклятий…
Вошла Принцесса Парма Перивинкл и расположилась перед открытым камином, после чего изобразила необычайно акробатическую фигуру, чтобы достать языком свой зад.
— Конечно. Только я, ты и два сварливых кота, — с широкой ухмылкой произнесла я.
— Они любят друг друга. Кстати, — немного помолчав, спросил он, — где Брутус?
— Последнее, что я видела — это как он едва не обрушил нам на головы рождественскую ёлку. А из кафетерия пропал целый лосось, что, вероятно, тоже его заслуга. Он на такое способен.
Винтер фыркнул.
— Я думал, он уже отважился вернуться домой. Не могу себе представить, чтобы снег был его темой.
Я теснее прижалась к нему.
— Не его. Прошлой зимой он разместился у батареи и не двигался три месяца. А ведь снег даже не выпадал. Просто было немного морозно.
— Он не отходил от батареи? Даже ради едыыыыыыыы? — подразнил Винтер.
Я улыбнулась. А затем у меня внутри всё застыло от прозрения, накатившего тошнотворной волной. Я отпрянула от него, вскинув вверх руки.
— Чтоб тебя!
Винтер в ответ моргнул.
— Что такое?
— Брутус, — прорычала я. — Брутус забрал Ангела.
— А?
— Я только что сказала — он ненавидит холод. Плюс, он болтался у дерева, когда Эбигейл и остальные украшали его. У него было достаточно возможностей. Заклинания поиска, использованные для поиска мнимого вора, его бы не засекли, ведь он не человек. И я определённо видела, как он удирал с другим украшением во рту.
Я протопала вперед, схватила пальто и накинула на
